Тайный сыск царя Гороха

– Бабуля, дело как раз таки плёвое. – Я даже не стал искать эту иголку, шею не колет, и ладно. – Проблема лишь в том, чтобы как-то договориться с лошадью. Прыгает она великолепно, на пике высоты парит не хуже Пегаса, всё замечательно, но я не смогу ей объяснить, что мне нужен только царский двор. В прошлый раз эта скотина мотала меня по всему Лукошкину, я не имею права ставить сложную операцию в зависимость от её капризов.
– Не горюй, сыскной воевода, есть средство твому горю помочь. – Бабка сбегала в свою комнатку и торжественно вынесла мне тяжёлую ногайскую плеть!
– Только не это… Бабушка, вы саму кобылу в лицо видели?! Это же монстр-убийца! Один раз я её пришлёпну, и она меня где-нибудь на полюсе высадит. Причём в таком безлюдном месте, где и чукчи на собаках не встречаются!

#сивкабурка

– Ты, главное, это, построже с ним там… – напутствовала бабка. – Ладанку в рукавицу клади, сподручнее доставать будет, да без дела ей не размахивай. Не ровён час, кого из соседушек заденешь…
– Какой дурак туда ночью попрётся? Кроме меня, естественно.
– Ой, да уж какой-никакой, а мало ли… – Яга всегда считала, что если основательно запугать меня дома, то на кладбище мне уже ничего не будет страшно. – Зимой-то спят все, редкий упырь за кровью свежей наверх полезет. А только ты всё одно не задерживайся там.

– Теперь нам все ясно, – авторитетно-экспертным тоном заявила бабка. – Кое-кто хотел у нас и этих пленников на тот свет отправить. Для того и мухой обернулся, чтоб мимо стражи стрелецкой проскочить. Да кто ж знал, что в порубе дурачок наш сидеть будет? Он небось муху-то углядел да со скуки и прихлопнул!
– Не со скуки, а по приказу начальственному, – хмуро буркнул Митька. – Никита Ивыныч сами сказать изволили: «Чтоб ни одна муха не пролетела!» Я и исполнял со всем служебным рвением…
– Ага, ладошки-то у него как лопаты совковые. Один раз хлопнул – все, лекарей зазря не тревожь, ищи гроб необычной формы.

1. – Мне к царю по делу, срочно! (Никита Ивашов)

• Я уже поднимался на второй этаж по лестнице, когда меня перехватил думской дьяк Филимон. Он выглядел измотанным и побитым почему вёл себя достаточно вежливо.
• – Им же, европейцам энтим, тока дай чего у русского народу спереть! (Яга)
• – Так вот, имей в виду, к запорожцам твоим хохлатым мне и на дух соваться нельзя, – честно предупредила Яга. – Они, вишь, хоть, с одной стороны, все как есть охальники, до баб охочие, а с другой-то, уж больно всякую нечисть не жалуют… У меня, однако, молодость буйная была, гуляла порой так, что дурная слава поперёд меня за семь вёрст бежала. А у казаков энтих с ведьмами один разговор, – камень на шею, да в реку! Куды ж мне сейчас в прорубь, с моим-то радикулитом…(Яга)
• – Ну а будут сложности…

• – Навязывание любых функций вне ваших прерогатив имеет чреватый оттенок и юридически будет обосновано как некомпетентное вмешательство.

• – Я ж их всех в бараний рог…

• – Тока на тебя, ирода, и уповаю… (Дьяк Филимон Груздев – Никите Ивашову)
• – Я ж самолично за тебя, грубияна, на коленях Христа-бога молить буду!

• Христом-господом клянусь впредь твою милицию не материть прилюдно. (Дьяк Филимон Груздев)
• Враньё Яга сразу видит… даже не чувствует, а именно видит, для неё оно материально.
• – В каждой земле своя сила волшебная, своя магия, своё колдовство имеется. Я вон в Африке энтой али в Эфиопии, к примеру, и слова-то чародейского произнесть не сумею. Но и вона жрец египетский али маг халдейский у нас под Лукошкином своей ложи поставить не смогёт. Разная земля и силы разные! Не всякое колдовство в любом краю прижиться сумеет… (Яга)
• – Не всякая правда – истина. (Яга)
• От лечащей Яги ещё никому не удавалось вырваться.
• Ум да смекалка в сыскном деле завсегда первыми будут. (Яга)
• Погодка была самая расчудесная, в голове роились мысли и строились заговоры.
• – А ты куда шел-то, сокол наш милицейский?

• Современному человеку с трезвым взглядом на жизнь очень трудно самореализоваться в мире чародейства и колдовства. Приходится либо игнорировать, либо воспринимать как данность и ставить себе на службу. (Никита Ивашов)
• – А хотите, я его стукну? – предложил царь, и в принципе никто не был против. (О главном злодее книги Алексе Борре)