Последний орк

— Мы никогда не думали, что наступят такие времена, — подтвердил он, обращаясь скорее к самому себе, нежели к своему товарищу. — Эльфы теперь живут среди нас, и даже сыновья орков сражаются за честь Народа Людей.

Эй, капитан, знаешь, почему Эльфа ничто не могло остановить и почему он никого не боялся? С такой женушкой, как эта, орки небось были для него не страшнее восковых фигурок.

В настоящий момент они были мертвецки пьяны от ячменного пива, смешанного с медом и козьими экскрементами, что считалось у них настоящим лакомством. Мед ускорял опьянение, а козий помет за счет содержавшейся в нем соли усиливал жажду — таким образом, они напивались все больше и больше.

Обращайтесь к оборванцам и бродягам так, как вы обращаетесь к королю, с той же любезностью и с теми же словами, и тогда мир сам обретет справедливость, не утопая в крови. Слова могут быть важнее вещей, которые они называют, они могут многое изменить. Я понимаю, что вы разгневались на ваш отряд, опасаясь за мою жизнь, но никогда больше не относитесь к вашим солдатам как к преступникам и негодяям, и тогда они никогда ими не станут.

... понял, что за каждым будущим орком тянется детство в грязи и с гнилой едой, тянется прошлое нелюбимых детей, которых произвели на свет лишь затем, чтобы использовать в качестве оружия против мира.

Как и побитая собака, измученный пытками человек инстинктивно будет выполнять приказания.

Вне сомнения, это была странная беседа, но почему-то она казалась жизненно важной для Авроры. Ранкстрайл чувствовал себя так, будто поливал свежей водой полузасохший, умирающий цветок.

Но и вы — живое существо, и ваша жизнь намного важнее головастиков. Вашим костям необходимы кровь и мясо, и срочно. Кто не ест, тот не может делать ничего, кроме как ускользать в небытие, ожидая прихода смерти. Голод — это унижение, которого не стоит жизнь головастика или кролика. Голод — это страдание, страдание грязное и постыдное, страдание, которое не знает ни чувства собственного достоинства, ни мужества. Тот, кто голоден, не в состоянии даже разумно мыслить.

Ледяная вода нисколько не смутила капитана и уничтожила половину незаконно проживавших на нем паразитов.

Никому не нравится, когда какой-то сопляк указывает, что делать, но каждому дорога своя шкура, а мысль о неизбежной опасности подталкивает порой на поступки, которые и в голову не пришли бы в нормальной ситуации.

Командовал ими высокий тип с большим носом и густыми черными усами; круглые глаза делали его похожим на одну из белых коров, пасшихся под стенами Варила, но выражение его глаз было далеко не таким умным и совсем не дружелюбным.

И намек на лучшее прошлое здесь, среди людей, постоянно благословлявших свое нищенское существование, дабы быстрее с ним свыкнуться, был ошибкой.

Нелегкое решение. Он понял, что его никто не похвалит за то, что он крадет мед, но если он перестанет красть, сестричка умрет с голоду. Все это было неправильно. Правильного решения просто не существовало.

снова радость утонула, как муха, упавшая в суп, жалко барахтаясь в агонии между сжатыми в щелку губами матери и обеспокоенным взглядом отца.

Первый раз к его маме обращались на «вы», потому что «вы» обычно прачкам не говорят. Он понял, что это была одна из тех вещей, которые хоть и не наполняют желудок, но от которых все равно делается приятно, как от запаха свежеиспеченного хлеба или как от тепла очага, у которого можно согреть зимой ноги.

Королева-ведьма понадеялась, что в преисподней существует особый котел для кретинов, и что он находится недалеко от котла для трусов, чтобы её подданным не пришлось сбивать себе ноги, перебегая из одного в другой

Кто взваливает на себя ответственность за весь мир, тот не заслуживает презрения, ни в коем случае.