
"... вот-вот замечено сами-знаете-где"
russischergeist
- 39 918 книг
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Мне сложно определиться со своим отношением к данной книге, она буквально заставляет всё внутри меня устремляться в противоположные стороны.
В целом, само повествование довольно атмосферно и написано хорошим языком, местами, там, где описана её более взрослая жизнь, особенно во время первой мировой войны меня пробрало до слёз. Книга написана достаточно проникновенно и словить фальшь непросто. Есть последовательность и интрига, которая по большей части раскрывается, но загадка всё равно остается и это в принципе я считаю неплохо. Всё это склоняло меня оценить книгу положительно, но передо мной стояла моральная дилемма, забыть о которой как бы не хотела я не могла, да и автор вновь ткнул меня в неё носом в своём послесловии, чем попортил снова впечатление о книге. Не знаю, может для других это не так и пусть сама авторша объясняет в послесловии, что в те времена были другие нравы и восприятие, тем не менее, мне показалось, что она опошлила историю писателя и его музы. Все эти странные взгляды взрослого мужчины на семилетнего ребёнка, вся эта чувственная дрожь, испытанная маленькой девочкой в компании зрелого мужчины, всё это так описывалось, что не оставалось сомнений, хоть какой-то недосказанности. Получилось грубо, черта была нарушена. Это такая сложная ситуация, что писать о ней необходимо было деликатно, тоньше, хотя бы уделили бы больше внимания платоническим чувствам, они были бы хоть как-то понятнее. И если к середине книги получается от этого отгородиться, сделать вид, что этого не было, то в конце вновь вспыхивает эта ситуация, а слова автора об уверенности, что между ними была любовная связь, когда она сама же говорит, что доказательств этому нет, выглядят отвратительно.
Это одна сторона дилеммы, другая заключается в том, что меня всё никак не покидало чувство, что я читаю желтую прессу. Зачем нужно было писать о живых людях, когда об их жизни ничего толком неизвестно, кроме парочки сухих фактов, да ещё и писать от первого лица, словно автор могла знать, что чувствовала Алиса Лидделл в тот или иной период своей жизни. Такое ощущение, что она просто, как и описанные ею люди, хотела нажиться за счет чужой популярности. Особенно в начале мне всё хотелось прекратить чтение, потому что было ощущение вторжения в чужую жизнь, которую к тому же автор показывает так, какой она ему видится, не факт, что она такой была в действительности.
Вот такие противоречивые чувства у меня возникли из-за этого произведения, потому я не могу сказать, что книга мне понравилась, но и не могу утверждать, что она плоха, так как написана вполне хорошо.

Совершенно неожиданно вышла эта книга для меня - я не видела ни рекламы, ни оригинала, встретила уже на полке книжного и, сильно офигев, тут же взяла и как-то сразу начала читать, то ли несмотря, то ли вопреки бьющемуся изнутри предубеждению "вот щас нам опять расскажут, какой Кэрролл был негодяй и педофил".
И первые страниц сто оно не отпускало - и есть там для этого причины. Не отнимешь у текста напряжения - самая яркая и, наверно, ключевая сцена книги, описывающая создание фотографии "Цыганочка" вцепляется в память в чувства, которые скачут от негодования до наслаждения описаниями деталей: все ткани и запахи будто чувствуешь, ух ты. Но не очень всё же удалось протянуть через весь роман эту нить "что-же-там-такого-произошло-что-они-перестали-общаться", что, может быть, и к лучшему. Вместо пляски на костях сенсации, которой я очень боялась, роман вырос в историю о том, как люди превращаются в совсем чужих. О том, как это странно, осознавать, что ребенок на фото и пожилая женщина - один и тот же человек. И, главное, о том, какая яркая и трагичная судьба выдалась Алисе Плезенс Лидделл, в замужестве Харгривз, у которой после "Алисы" была ещё целая жизнь - с несчастной любовью, потерей множества близких, гибелью детей и навалившейся тягостной славой. Совсем не случайно автор не пропустила сцену встречи Алисы и Питера Пена, который не смог с этим грузом жить и покончил с собой, бессмертный мальчик.
И ох как нужна книге эта последняя глава с комментариями автора, где та честно говорит, что это не попытка биографии, а роман, отчасти основанный на реальных событиях, без детективного расследования и с выдумкой, на которую писатель имеет право. А уж то, что мистер Доджсон Мелани Бенджамин мне совсем не нравится - моё личное дело)

Вот миновала уже неделя после прочтения этой книги, а я так и не поняла, как к ней относиться.
Не будучи страстной поклонницей "Алисы в стране чудес", я не ожидала от этого романа вообще ничего. Веселый и порой жестокий абсурд этой сказки никогда не был мне близок, по крайней мере в рамках оригинальной истории. С выходом неожиданно безвкусного фильма Бертона нас захлестнуло новой волной популярности "Алисы" и мне пришлось повидать массу отвратительно декорированных тематических свадеб и вечеринок. Так что произведение Кэролла набило оскомину. Разве что одноименная пластинка 76го года с песнями Высоцкого стала для меня одним из самых ярких воспоминаний детства, но с пугавшим меня в детстве оригинальным текстом я ее никогда не ассоциировала.
Ну ладно, это все лирика, а что же там с Мелани Бенджамин? А она написала очень странную вещь - художественный вымысел, основанный на реальных фактах из жизни реально существовавших людей в формате псевдоавтобиографии. Причем масштабы и пропорции вымысла и реальности мы узнаем только в послесловии, когда прочтем всю книгу и успеем помучиться неизвестностью.
Конечно, здесь сразу же возникает вопрос об этике, ведь персонажи были скандализированы, многие факты скрыты, а теория, отстаиваемая автором, достаточно спорная и не всем приятная. Вопрос правомерности использования реально существовавших людей в качестве персонажей такой истории действительно сложный. Но в международной практике существует понятие "в интересах высокого искусства", которым можно оправдать практически все, что угодно. Попробуй докажи, высокое это искусство или нет.
Не буду скрывать, я рада, что эта книга существует, мне она доставила множество приятных минут. Прекрасный язык, неповторимая атмосфера викторианской Англии: это сочетание наивности и жесткой рассчетливости, безэмоциональной сдержанности и крайней сентиментальности. Увитые плющом стены Оксфорда, блеск полуденного солнца на уключинах деревянной лодки, стеклянные пластинки негативов, детский смех... Захватывающе интересное чтение, даже если все действие заключается в мыслях о случайно брошенном взгляде, случайном соприкосновении рук... Такой была первая половина книги.
После разрыва отношений между Доджсоном и Лидделлами в тексте возникли заминки, недоговоренности, непонятки. Конечно, мы понимаем - ключевой эпизод должен появиться в конце и стать разгадкой для читателя. Но должного эффекта эта сцена уже не производит, потому что мы устали ждать. Да и эпизод этот, надо сказать, ничего особенно не проясняет. Например, мне до сих пор не понятно, какое событие случилось первым: прогулка Доджсона с Алисой по городу в день свадьбы принца или же интерлюдия в поезде? И там и там был скандальный факт, но разве это не взаимоисключающие события? Разве после компрометирующей прогулки Алиса могла оказаться в поезде с персоной нон грата? Или наоборот?
Может быть, Бенджамин и права, описывая версию романтической привязанности сказочника к юной девочке, откуда нам знать, право слово? Но заявлять об этом с такой уверенностью... Почему не предположить, что Доджсон вообще был асексуален, например? Что он просто был большим одиноким ребенком, и, чураясь общества скупых на эмоции и чопорных взрослых, находил утешение в дружбе с девочками? Героиня книги достаточно однозначно трактует нежелание Доджсона опровергать скандальные слухи, с ее точки зрения, это некий акт мести. А что если математик, будучи человеком закрытым и впечатлительным, не подумал о последствиях и промолчал из стыда? Поменьше бы определенности в суждениях, побольше проработанности характера взрослой Алисы, и книга была бы идеальна, невзирая на сомнительность теории автора.
И все-таки я с удовольствием рекомендую эту историю всем любителям строгой викторианской Англии, с белыми оборками на платьях и розовыми кустами в садах.

С годами я поняла, что зачастую самым ценным посланием оказывается именно неотправленное.

Мне он таким вовсе не казался, и я поклялась говорить ему об этом как можно чаще. Я думала, что каждому в его жизни, независимо от возраста и от собственных странностей, нужен был такой человек.

Я волновалась из-за него, брюзжала, заставляла потеплее одеваться зимой и пить прохладительные напитки летом, но все же отдалить его конец не могла. Казалось, он воспринимал себя как часы, которые больше нет надобности заводить.












Другие издания

