ארבעה בתים וגעגוע

...Если у тебя нет Бога, значит, у тебя нет ничего.

...я сказал ему, что думаю о людях, которые умирают, будто они не мертвы, а живут где-то там, над небесами и смотрят на нас, на тех, кто внизу.

«Каждый оплакивает своих мертвых».

«Если не говоришь, у тебя есть больше времени подумать».

Все лидеры всегда плохо кончают.

...куда бы ты ни ехал, – всюду берешь с собой самого себя.

...есть нечто захватывающее в частых переменах, в волнении перед переездом, в адреналине, клокочущем в крови в честь новой страницы, которая вот-вот откроется.

...это вполне нормально, если папа и мама не во всем согласны друг с другом, и уж точно это совсем не значит, что завтра они разведутся.

Разве вы не слышали? Стыдливый никогда сыт не будет.

«Если постоянно притворяться, что ты счастлива, – внушала она себе, – возможно, в конце концов убедишь себя, что так оно и есть».

Амир уже знает, чем все закончится. Однажды, когда он будет искать на приемнике другую станцию и отведет взгляд от дороги, прямо перед ним появится грузовик и Амир крутанет руль. Тр-рах! И все. Все будет кончено в считанные секунды. Приемник, поймавший радиостанцию классической музыки, заиграет реквием. Завоет сирена скорой помощи. На встречной полосе сразу же образуется пробка, потому что водители будут тормозить, чтобы поглазеть на аварию.

Иногда вдруг прозвучит какое-нибудь выражение на языке курдских евреев – «капарох», «хитлох», «ана габинох», – и тут же нам переводят, чтобы мы не чувствовали себя чужими: «дорогая моя», «жизнь моя», «я люблю тебя». Через водопады волос Ноа я пробираюсь к ее уху и шепчу:
— Ана габинох.
Я думаю, что есть особая аура, окружающая нас, когда мы вместе, аура антиодиночества, и она хватает мою руку под столом и шепчет мне в шею с оптимизмом, столь редким для нее:
— Повезло нам с этой квартирой, а?

Он включает телевизор. Спортивный канал. Похоже, принцип мне придется объяснить своей сестре Мирит. Она намного более терпима к сплетням. Никуда не денешься, женщины – это женщины, а мужчины – это мужчины.

Прошло слишком мало времени. Эта история все еще кипит и бурлит.
Единственный способ к ней прикоснуться – это окунуть в нее палец.
И отдернуть без промедления.

К тому же мы сейчас в стадии черновика. Мы имеем право ошибаться. И начинать снова и снова.

И конечно, все левые. Как будто альтернативы не существует. Как будто политические взгляды - это не твое личное дело, а дополнительный предмет одежды, еще одна тенденция, из которой лучше не выбиываться.

Даже сейчас, если он в настроении, то может обнять меня так, что унимается моя внутренняя дрожь. Правда, он уже давно не был в настроении.

Потому что тоска, я-ани, это когда ты хочешь быть в другом месте.