Война с саламандрами

Эту книгу читал никто иной, как сам Адольф Гитлер, а может и не читал, а ему предоставили дайджест, но фюрер очень обиделся, потому что в образе Верховного Саламандра он узнал себя любимого. Диктатор изошел гневом и объявил автора своим личным врагом.

Аналогия между воюющими за свои интересы саламандрами и, набирающими силу в Европе, фашистами, тогда в год выхода романа - 1936 - была ясна всем, кто брал книгу в руки. И то, что роман заканчивается неопределенностью, и не понятно какая же из воюющих цивилизаций возьмет верх - старая человеческая или новая саламандровая, тоже было неспроста, Чапек не знал, чем дело кончится, он не брался предсказать исход неизбежной новой войны.

Гигантские саламандры выбраны в качестве противников человечества неслучайно. В 1700 году швейцарский палеонтолог Иоганн Шейхцер обнаружил скелет неизвестного существа, который принял сначала за скелет древнего человека, позднее он был классифицирован как скелет гигантской ископаемой саламандры.

Кстати, Чапек отдал должное швейцарцу - первая, заговорившая по-человечески, саламандра носила его имя. Но что делать - издержки жанра, ведь, это сатирический роман.

В целом же, книга о том, как в условиях развития капитализма, в погоне за прибылью, можно вырастить на горе себе новую, отличную от родительской, цивилизацию, которая потребует жизненного пространства и поставит под угрозу существование породившего её социума.

В романе описываются все этапы развития капитализма: начало, когда капитан Ван Тох обнаруживает саламандр и организует их эксплуатацию по добыче жемчуга, это – эпоха первоначального накопления капитала; когда же в дело подключается банкир Бонди, организовавший синдикат «Саламандра», мы уже попадаем в эпоху империализма. Да, в историческом времени на эти процессы потребовалось несколько веков, в романе они сокращены до нескольких лет.

Саламандры оказались способны к обучению и абстрактному мышлению, средняя саламандра в интеллектуальном отношении оказалась равна среднему человеку. Они быстро впитывают в себя человеческую культуру, привычки, правила и языки. Вскоре саламандры осознают свое рабское положение в человеческом социуме и организовываются в борьбе за свои – саламандровские права и интересы.

Запросы у них не хилые – им нужен весь мир, и вот начинается борьба за первенство на этой планете.

Безусловно, роман нужно рассматривать как пародию на, современное автору, капиталистическое общество, а, если говорить точнее – на западную цивилизацию.

Под сообществом саламандр, конечно же следует понимать фашистов, и неспроста Гитлер так отреагировал на книгу, но ограничиваться только ими, было бы недальновидно.

Можно отметить еще, как минимум, две угрозы западной цивилизации от сил, ею же и взращенных. Это – коммунистическое движение, молодая советская страна являла собой яркую альтернативу старому укладу, а её идеология всерьез грозила завоевать весь мир.

Но еще четче прослеживается другая угроза. Кого беспощадно эксплуатировали европейцы во всю историю развития их цивилизации? Правильно, цветные народы Азии и Африки. И каждый средний негр или индус не глупее среднего европейца, они с легкостью усваивают лучшие плоды европейской цивилизации и, наконец, начинают беспощадную войну за жизненное пространство, наводняя города старой Европы. Кто-то, как Англия в романе, пытается закрывать свои границы, но слишком поздно, столкновение цивилизаций приобретает все более острую форму.

Идея данного рассказа Карела Чапека на первый взгляд довольно проста и понятна. Однако за этой кажущейся простотой кроются глубина и знаки вопроса. Поскольку история эта всего на несколько страничек, лучше прочесть первоисточник, чем мои впечатления. Но я решила всё же коротко написать о рассказе, чтобы в будущем не забыть, в чём там была суть.

Некий Фердинанд Куглер, совершивший не одно убийство и не раз осуждённый земным судом, умирает и попадает на свой последний суд. Может ли он ожидать полной беспристрастности или рассчитывать на снисхождение?

Бог выступит на этом судебном процессе в качестве свидетеля. Высшая сила, которой известно о подсудимом всё до мельчайших подробностей, не в состоянии вынести приговор. Нельзя судить тех, о ком нам всё известно. Даже в биографии самого законченного негодяя отыскивается что-то положительное. Находится какая-то черта характера, вызывающая симпатию, какой-то поступок, требующий одобрения. Что-то из детства человека, что способно вызвать внезапное сопереживание даже у достаточно равнодушного и циничного наблюдателя. И после этого всё, осудить уже не получается, как ни старайся. По сему в рассказе делается вывод, что «люди не заслуживают никакой другой справедливости, кроме человеческой». Как говорится, получите и распишитесь. Как вы к другим, так и они к вам.

В воздухе также повисает немой вопрос, всё знать – благо ли это или тяжелое бремя? Не стало ли бы абсолютное знание непосильным грузом для простых смертных?

Ну вот, теперь мне понятно, откуда «ноги (хвосты) растут» у теорий заговора с участием рептилоидов! Во всем виноват Карел Чапек и его говорящие (и не только) саламандры!

Удивительно, роман, написан еще в 1936 году, а мысли, высказываемые автором ничуть не устарели. Сатира Чапека, едкая, язвительная, порой, в ней слышится почти отвращение к человеку, с его безграничной алчностью, жестокостью и абсолютным неприятием тех, кто хоть чем-то отличается (при этом, эксплуатировать их считается не просто нормальным, а даже необходимым)… Исторические отсылки и аллюзии настолько очевидны и «считываемы», что порой забываешь, что речь идет о саламандрах, а не об «отсталых» туземцах, которым европейские завоеватели «щедро несли культуру и блага цивилизации» в обмен на золото и драгоценные камни; не о чернокожих рабах с хлопковых и тростниковых плантаций; не про индейцев, «облагодетельствованных» европейцами и лишившихся своих земель; и даже не про про чистокровных арийцев сжигающих в печах всех «паразитов» с неправильной формой носа и другими «дефектами».

И в этом, безусловно, роман гениален… НО… Сухой язык, практически лишенный эпитетов и метафор, зато перенасыщенный «научными»терминами и бюрократическими оборотами; язык, в котором даже диалоги напоминают выдержки из газетных статей, делает чтение настолько трудоемким и нудным, что идеи и мысли автора становятся безразличны. При этом, иногда попадались предложения, которыми просто невозможно не восторгаться, настолько они яркие и емкие…но они тут же сменялись длинными и бесконечно скучными пассажами, растянувшимися на много страниц. Поэтому в целом, чтение воспринималось как тяжелый, изнуряющий труд.