Ночь любви

Рецензии

• 

  Archangel

  28 июля 2011

  В друзья

  ...Осени старая лошадь скачет своей дорогой. Осени старая лошадь с красною бородою, на губах – пена А за осенью - дух океана и блуждающий запах могильного тлена. Эти дни, что с небес ниспадают, как пепел, Этот пепел, который должны разнести по земле голубки, Эти нити, сплетенные забытьем и слезами, Это время, дремавшее долгие годы под колоколами, Эти ветхие платья, эти женщины, видящие, как падают снежные хлопья, Эти черные маки, взглянув на которые, люди прощаются с жизнью Все мне попадает нa руки, которые я подымаю к дождливому небу...

  При всей его странности «Время под колоколом» очень лирическое произведение. Лирическое и эмоциональное. Может дело, в создающем особое настроение великолепном стихотворении Пабло Неруды «Осень», которое читаешь в самом начале. Может быть, в чем-то другом. Рассказ – нечто среднее между историческим романом и научной фантастикой. Сюжет не перескажешь – он слишком неуловим, но притом интересен и понятен. Многое читаешь между строк. Его герои – усталый монарх, дерзкий шут, алчный инквизитор, шпионы и прогрессоры – оказываются вовсе не теми, кем кажутся на первый взгляд и это придает рассказу глубину достойную сравнения с «Трудно быть Богом» Стругацких. Сложно, неоднозначно, невероятно красиво и немного печально!!!

  Карлосу снилось, что он ребенок. Не королевский сын, не инфант принц Астурийский, а обычный ребенок. Просто ребенок. Его лицо, вдруг утратив дегенеративные черты, стало похоже на усталое лицо глубоко несчастного человека, захваченного внезапно вспомнившейся детской мечтой и оттого забывшего все свои нынешние тяготы. Карлос спал и улыбался.

  Запах гари сочился из каждой щели. Киор открыл дверь, но тут же захлопнул - лестница горела. Он повернулся к шуту.

  • Вот и все. Может быть, ты попробуешь уйти через балкон?
  • Один?
  • Мое существование - нонсенс.
  • Я остаюсь.
  • Из-за меня? Великодушно, но глупо. Ты брат Киора, но я-то не Киор. Киор попал на трансмутацию не по своей воле. И не по приказу службы. Пютер заманил его в институт транспортировки, а там... Они не ограничились его обликом.

Представляю, как обрадовался Голох, когда обнаружил, что своим вторжением вы расщепили их реальность и создали ответвление, о котором никто не подозревает. Я никак не мог поверить в это, и только когда горячка на тридцать лет раньше срока унесла Филиппа и воцарился недоумок Карлос...

Они еще не люди. Они еще вылупятся в людей. А мы уже одряхлели и смердим, не успев умереть. У нас есть служба безопасности, но цивилизации нет. Мы передоверили свою судьбу трансмутации, мы вертимся по кругу, знаем все наперед и потому не живем. Мы отказались рожать детей, зачем нам дети, если трансмутационная камера всегда готова омолодить нас и заодно освободить от вредных примесей, мешающих строить светлое будущее? Но за такое бессмертие надо платить - и мы забыли, что значит ждать, верить, надеяться, что значит любить. Мы разучились жертвовать! Нас хватает только на болтовню о своем великом предназначении, мы лелеем свой комплекс неполноценности и - больше ничего. Даже те, кто все понимает, не могут переступить через себя. Вот и Голох... Он преступник и жертва. Все мы преступники и жертвы самих себя, все мы соучастники предательства...- Шут закашлял, давясь сизым дымным воздухом.- А выхода нет! Нет! Мы прошли свою точку возврата! Выхода нет - вот в чем дело!