Дом кукол

С этой книгой любому будет сложно. Потому что нормальным восприятием невозможно принять, что люди - это звери, хотя это действительно так, причём во все времена и на всех континентах. Странно, что мне, читающей не очень много азиатской литературы, тема сексуальных развлечений японских солдат в Корее, например, попадалась неоднократно, а вот как это было организовано у немцев - читала в первый раз. И тот самый розовый дом, где очень недолго содержатся девушки для "радостных обслуг" (недолго, потому что отсюда - прямиком в газовую камеру, если повезёт, или на публичное наказание, если совершила какой-то проступок - не понравилась офицеру и он уходя плюнул, если не повезёт, это дольше и больнее), отнюдь не единственное, от чего могут волосы встать дыбом, и даже, пожалуй, не самое страшное. На меня гораздо большее впечатление произвело описание жизни в гетто, со всеми подробностями питания, сна и даже существования буфета, где можно купить цианистый калий...
А начиналось для четырнадцатилетней Даниэлы всё почти хорошо: школьная экскурсия в Краков, посмотреть место упокоения её любимого поэта...

Может, даже не столько Мицкевич её интересовал, сколько хотелось увидеться с братом-студентом. Она буквально себе представляла, как поджидает брата на улице и делает ему сюрприз. Сюрприз не получился... И вот уже за счастье, что не попала под шальную пулю, что не увезли в лагерь, что старый башмачник пожалел и взял на работу. А работа такая:

Я не уверена, что эта книга имеет высокую художественную цену. Она написана бесхитростно, простым языком, и даже довольно сухо. Но я абсолютно уверена, что она написана не для того, чтобы покрасоваться, как часто бывает в наши дни, - вот, глядите, какую страшную тему я поднимаю, - потому что автор сам прошёл концлагерь и видел всё, о чём пишет. Поэтому дальше - без окололитературных рассуждений, немного цитат:

Эти бедные девочки, которые верили, что став собственностью государства, они почти спасены... Какая разница, кто они по национальности...

Книга тяжелая во всех смыслах. Она тяжела в плане сюжета - страшные вещи описываются в подробностях. Тема Холокоста всегда сопровождается довольно жестокими и совсем нелицеприятными подробностями, заставляющими поражаться людской жестокости и неуважению к другим нациям и народностям. Но книга оказалась ещё тяжела в плане языка - почему-то мне тяжело было её читать и эти, какие-то 300 страниц я читала три недели. А ещё, текст был настолько сухой, что я спотыкалась практически через предложение, отчего хотелось отложить книгу до лучших времён или читать совсем по чуть-чуть. Может это конечно связано с переводом - не знаю, но далась она мне тяжело, можно сказать со скрипом.
В общем, после прочтения остался не только горестный тяжелый осадок от осознания сюжета произведения, но и какая-то неудовлетворённость художественностью описаний и тусклостью героев.

К.Цетник 135633 (сокращение от немецкого Konzentrationslager, заключенный концлагеря) – псевдоним Иехиэля Динура, польского еврея. Во время войны он провел 2 года в Аушвице, а после освобождения переехал в Израиль. Динур – его израильское имя, настоящее имя не известно. Психиатр Динура после его смерти рассказал, что вроде бы по документам его звали Файнер, но никаких бумаг подтверждающих это не сохранилось.

Когда К.Цетник в 53 году выпустил в Израиле свою книгу «Дом кукол», это было первое художественное произведение о холокосте, до этого никто и ничего писать не решался, на теме холокоста лежала негласная печать молчания. Книгу приняли более чем хорошо, ведь автор сам пережил все ужасы, о которых писал. У кого как не у выжившего есть право облечь в литературную форму то, о чем и думать-то страшно. «Дом кукол» сразу же стал бестселлером и главной книгой о холокосте. Тем не менее, инкогнито автора тщательно оберегалось.

В книге, описываются мытарства 15 летней еврейской девочки Даниэллы – сначала в краковском гетто, а потом в концлагере, где её помещают в «крыло радости» - своего рода публичный дом для немецких солдат. Страх, боль, отчаяние, унижение, пытки, сексуальное рабство и смерть – вот, что ждёт Даниэллу, вот о чем эта книга. Она балансирует на грани с порнографией, дурным вкусом и здравым смыслом. При этом впечатление усиливается из-за ореола таинственности вокруг автора и сомнений в его психическом здоровье и мотивах написания повести. К.Цетник всегда утверждал, что все описанное в «Доме кукол», произошло с его сестрой. Как потом выяснилось, сестры у него не было. Позже он напишет ещё один роман о сексуальном насилии в лагерях, на этот раз над мальчиками и заявит, что всё это произошло с его братом, которого, надо понимать, тоже не было. А даже если бы они и были, то кто в здравом уме смог бы вывалить такие сугубо личные и невероятно страшные душевные переживания на бумагу, да и еще в такой, мягко говоря, спорной форме.

Широкая общественность узнала кто такой К.Цетник только в 61 году на судебном процессе над Эйхманом. Динур проходил как свидетель и давал показания – мужчина средних лет в светлом костюме, перед этим его привели к присяге: «Я клянусь перед лицом Бога, говорить только правду, ничего кроме… и т.д.»:

Cудья: Ваше имя

Свидетель: Иехиль Динур

Прокурор: Мистер Динур, вы проживаете в Тель-Авиве, улица Мэггидо, 78 и вы - писатель по профессии?

Свидетель: Да

Прокурор: вы родились в Польше?

Свидетель: Да

Прокуров: Вы автор книг "Саламандра", "Дом Кукол", "Часы над головой" и "Они называли его Пипель"?

Свидетель: Да

Прокурор: Какова причина, мистер Динур, что вы используете в качестве псевдонима комбинацию "КаЦетник"?

Свидетель: Это не псевдоним. Я не считаю себя писателем и создателем литературных материалов. Это хроника планеты Аушвиц. Я провел на ней два года. Даже время там не существовало в том понимании, в каком оно существует здесь, на планете Земля. Каждая ничтожная доля мгновения в этом месте проходила в другом измерении времени. У жителей той планеты не было имен, они не имели родителей и не имели детей. Они не были одеты подобно тому, как одеваются люди здесь, они дышали по иным законам природы. Они не жили по законам здешнего мира и умирали также не по его законам. Их имя - это номер Кацетника ( Konzentrationslager - KZ- Katzetnik). Они кутались...

Прокурор: Вот в это? (показывает арестансткую робу из концлагеря Аушвиц)

Свидетель: Это форма планеты Аушвиц. И я верю, без малейшего сомнения, что я буду носить это имя до тех пор, пока мир не очнется после распятия моего народа, для того, что бы уничтожить зло, так же, как человечество проснулось после распятия одного человека. И я верю, без малейшего сомнения, что так же, как звезды влияют на нашу судьбу, согласно астрологии, планета пепла, Аушвиц, будет противостоять нашей планете Земля, и влиять на неё.
И если я могу стоять сегодня перед вами и связать события на той планете, если я, упавший с той планеты на Землю, могу стоять здесь, сейчас, то я верю, без малейшей тени сомнения, что это лишь только потому, что я поклялся им, там. Они дали мне эту силу. Это клятва была моей защитой, она дала мне необычайную силу, так, что бы я смог, потом, после время Аушвица - после двух лет, в течении которых я был "мусульманином"("мусульманами" в Аушвице называли дистрофиков в последней стации скорее не физического, а психического истощения, первейшых кандидатов "в газ". О "мусульманах" часто упоминал Т. Боровский ),- нарушить её. Из-за нее они оставили меня, они всегда оставляли меня, они обходили меня, и это клятва всегда стояла перед их глазами...

Прокурор: Однако, мистер Динур, позвольте мне задать вам несколько вопросов...

Свидетель (пытается продолжать): Я помню...

Председательсвующий судья: Мистер Динур, будьте любезны прислушаться к словам Прокурора...

Свидетель Динур встает, сходит со свидетельского места, теряет сознание и падает на пол. Свидетель в обмороке.

Председательствующий судья: Я думаю, мы должны прервать заседание. Я не думаю, что мы можем продолжать.

Прокурор: Согласен.

Допрос свидетеля Динура не был вознобнавлен.

Странный прогон о «планете Аушвиц» - «Даже время там не существовало в том понимании, в каком оно существует здесь», а как только дело дошло до конкретных вопросов, он бахнулся в обморок. Что это? Элегантно ушёл от темы, чтоб не замараться ложью перед Богом? Сыграл на публику, на имидж? Или реально с психикой не всё в порядке? Как бы там ни было, после процесса его слава многократно возросла, он стал святым мучеником. В его честь называют литературные премии, а произведения проходят в школах, при этом делая акцент на то, что всё написанное чистая правда.

Интересно, какие круги пошли по мутной глади поп-культуры от брошенного К. Цетником камня. В шестидесятых Израиль захлестнула волна порнографических романов, так называемых «шталагов». Сюжет во всех был практически один и тот же: американский или британский летчик попадает в плен к фашистам, но не просто к фашистам, а к жопасто-грудастым сексуально озабоченным немецким самкам, которые его начинают истязать и насиловать. Писали их израильские евреи, шифровавшиеся под американских авторов, обложки брали с американских приключенческих журналов, типа Men’s story (был в США подобный сорт pulp-литературки), они как нельзя лучше подходили для шталагов. Книжки разлетались как горячие пирожки, израильтяне с упоением мастурбировали на бдсм порно с участием убивцев 6 миллионов себе подобных, а дельцы, во главе с издателем Эзрой Наркисом, видя, как всё удачно складывается, не стеснялись брутализировать материал. Правда после выхода книжки «Я была личной сукой полковника Шульца» всё закончилось - шталаги объявили вне закона.

Другой интересный культурный феномен – кино, чаще всего порнографическое, эксплуатирующее наци тематику, проще говоря «нацисплотейшен», его начали снимать в США в 70-х, как раз после того как «Дом кукол» перевели на английский язык. Потом итальянцы подхватили эстафету. А флагманом всего этого жанра стала знаменитая Ильза «She wolf of the SS» из одноименного фильма Дона Эдмондса, прототипом которой послужила Ильза, главная надзирательница «крыла радости» из «Дома кукол».

В Британии появилась музыкальная группа под названием Joy Division, «крыло радости». Ян Кёртис, видимо тоже проникся величием К.Цетника.

Сейчас в Израиле многие люди борются за то, чтобы отменить изучение «Дома кукол» и других произведений Цетника-Динура в рамках школьной программы. Мне лично детей просто жалко, читать такое в 13-15 лет - чистое безумие! Такая литература должна естественным образом отделяться от массовой литературы – очень уж она специфична. Это, кстати, и произошло с Цетником во всем мире кроме Израиля. И тем страннее выглядит судьба, распорядившаяся в стране, пережившей трагедию потери стольких сородичей, памятником этой трагедии назначить психоэротические бредни полубезумного графомана.

P.S. Лично мне книжка понравилась и была интересна и как культурный феномен, и как литературное произведение.