Холодный дом

Расчесывая на ночь волосы перед зеркалом,я стала думать о том, как часто я сама сознавала в душе, что неизгладимые следы болезни и обстоятельства моего рождения тоже требуют, чтобы я была всегда, всегда, всегда занята делом... полезна для других, приветлива, услужлива, и все это - искренне и без всяки претензий. Вот уж, право, самое подходящее время теперь унывать и лить слезы!

Он пошел навестить милого старого младенца, - так он называл мистера Скимпола, - и милый старый младенец сказал ему, где мы находимся, а он, Ричард, сказал тогда милому старому младенцу, что ему очень хочется съездить к нам, и милый старый младенец напросился к нему в спутники; вот Ричард и взял его с собой.

Одно должностное лицо посылало ее к другому, а другое отсылало назад к первому, и так она и ходила взад и вперёд, а я, слушая ее, подумала, что оба эти должностных лица, очевидно, были приняты на службу за уменье отвиливать от своих обязанностей, но вовсе не для того, чтобы их исполнять.

Вот бы Чарли научилась писать буквы такими же круглыми, какими были ее глаза, когда она смотрела мне в лицо, — чудесные получились бы буквы!

Фил не отвечает, но, схватив кресло вместе с грузом, пускается в свой окольный путь бочком, крепко стиснутый руками безгласного теперь мистера Смоллуида, и так быстро мчится по коридору, как будто ему дали приятное поручение сбросить старца в кратер ближайшего вулкана.

Что касается возвышенных мыслей, благоговения, восхищения и прочих подобных чувств, о наличии которых френологи судят по буграм и впадинам на черепе, то подобные мысли и чувства у него, очевидно, как были, так и остались только в буграх и впадинах, но глубже не проникли. Все, что приходит в голову дедушке мистера Смоллуида, является туда в виде личинки и навсегда остается личинкой. За всю свою жизнь он не вырастил ни одной бабочки.

У мистера Гарри есть коварная привычка хвастаться своими горестями, соблазняя закадычных друзей завести разговор об упомянутых обстоятельствах, а как только друзья коснутся этой темы, наутдываться на них с беспощадной суровостью, напоминая о струнах в человеческой душе

Предки других людей, быть может, умирали от ревматизма или подвергались низменной заразе от нечистой крови болезненного простонародья, но Дедлоки внесли нечно особенное даже в равняющий всех процесс умиранья, ибо умирали они только от своей роковой подагры.

— Так вот, — говорит он, — и я стал наводить справки об этом человеке и нашел его. И, как ни странно, я нашел его...
— Вполне заурядной личностью, — томно подсказывает миледи.
— Я нашел его мертвым.

— Если она и гордая, то — не без основания. В роду Дедлоков все имеют основание гордиться.
— Ну, значит, им надо вычеркнуть из своих молитвенников текст о гордости и тщеславии, предназначенный для простонародья.

Легче судить о свойствах хорошего музыкального инструмента по его футляру, чем л свойствах мистера Талкингхорга по  <i>его</i> футляру.

Миссис Раунсуэлл думает так потому, что, по ее глубокому убеждению, род, столь древний и знатный, имеет право на призрак. Она считает, что обладание призраком —это одна из привилегий высшего общества, аристократическое отличие, на которое простые люди претендовать не могут.

Не сомневаюсь, что, когда его матушка разрешилась от бремени, объявление в газетах гласило: "Во вторник на прошлой неделе у себя, в Доме Бед, миссис Скимпол произвела на свет сына в стеснённых обстоятельствах".

Но, сказать правду, брат, я... я вроде сорной травы, и сажать меня в хорошо возделанный сад теперь уже поздно

Здесь гостят также леди и джентльмены в другом вкусе — не столь новомодные, зато чрезвычайно элегантные и сговорившиеся наводить ровный глянец на весь мир и скрывать все его горькие истины.

...«Но грубоватая внешность бывает обманчива (кто-кто, а я это, к счастью, уже знала), и нередко за нею скрываются нежность и ласка».

Сэр Лестер, тот обычно доволен жизнью и потому скучает редко. Когда ему нечего делать, он может размышлять о своей знатности. А как это приятно – когда то, о чем размышляешь, неистощимо! Прочитав полученные письма, сэр Лестер откидывается на спинку сиденья в углу кареты и предается размышлениям – главным образом о том, как велико его значение для общества.