Она не верила в случайность. В ее словаре не было такого слова — совпадение. Она считала, что все события исполнены смысла. Неожиданное возвращение в ее жизнь Белого Охотника может быть объяснено, например, только тем, что в мире духов на этот счет ведется серьезная подготовительная работа.

Дживз исчез из столовой и материализовался на ковре в гостиной. Леди Мальверн попыталась превратить его в глыбу льда своим взглядом, но с Дживзом такие номера не проходят. Он взглядонепроницаем.

Какой смысл большому городу иметь соблазны, если на них никто не будет поддаваться?

Леди Мальверн была дамой энергичной, бодрой, непреклонного вида и поперёк себя шире. Она устроилась в самом большом моём кресле, словно специально изготовленном модельером, который знал, что в этом сезоне кресла носят в обтяжку по бёдрам. Её выпученные глаза сверкали, жёлтые волосы на голове напоминали стог сена, а когда она разговаривала, то показывала всему миру примерно шестьдесят семь передних зубов.

Так и началась эта веселенькая вечеринка. Одна из тех радостных, беззаботных вечеринок, когда сидишь, крошишь хлеб и семь раз откашляешься, прежде чем слово вымолвить, а потом решишь, что лучше вообще рта не открывать.

«Гонория Глоссоп, – пишу я, – это одна из тех неутомимых атлетических девиц, которые имеют телосложение борца в среднем весе и смеются смехом, похожим на грохот Шотландского экспресса, проносящегося под мостом. У меня она вызывала острое желание улизнуть в погреб и затаиться там до тех пор, пока не дадут отбой».

Тетя Далия вздохнула и посмотрела на меня с подозрением.
– Который час? – спросила она.
Я взглянул на часы:
– Без четверти одиннадцать. А что?
– Просто я подумала, что напиваться в такой час слишком рано, даже для тебя.

Беда с женщинами заключается в том, Дживс, что практически все они не в своем уме

Правда, в обычной семейной жизни раненые львы встречаются редко , но все равно женщине приятно сознавать, что ,появись у неё в доме раненный лев , она спокойно может поручить его мужу.

Как раз в эту трудную минуту появился Дживс со стаканом на подносе.
-Виски с содой, -- объявил он примерно таким же торжественным тоном, каким президент Соединенных Штатов объявляет заслуженному гражданину: "Вручаю вам медаль Конгресса".

Когда я прошлый раз посещал Рочестер-Эбби, Билл находился в состоянии полного безденежья, естественном для представителя английских высших классов наших дней, -- выпивал кошкино молоко и подбирал сигарные окурки в сточных канавах. Приезжаю теперь и что же я вижу? Дворецкие в каждом углу, повсюду, куда ни глянь, горничные, на кухне повара теснятся у плиты, тут и там ирландские терьеры, да еще раздаются фантастические разговоры про мальчиков для чистки обуви и ножей.

Первое, что я помню более-менее ясно - это как я лежу в постели, а рядом со мной раздаются рокочущие звуки. Когда туман рассеялся, я понял - это разговаривает тётушка Далия. Голос у неё весьма звучный. Как я уже упомянул, своё время она много охотилась, и хотя сам я не охотник, я понимаю, что главное в этом деле - это чтобы ваш голос был слышен через три пашни и рощу.

Помона, завидев всю компанию, закатилась в пронзительном лае. Можно было подумать, будто ее раздирают на части раскаленными щипцами, хотя на самом деле она таким способом выражала радость. В минуты восторга она всегда громко верещала, отчасти как погибшая душа, а отчасти как ошпаренная кошка.

Оказывается, супруга консула была закоренелой клептоманкой и использовала пространство между корсажем и тем, что там они носят под платьем, - я человек неженатый, вдаваться в подробности не могу - в качестве банковского сейфа.

Он замолчал. Его беспокоило ощущение, что он что-то упустил. Но потом он вспомнил. Ну конечно. Виски. Капитан Биггар подошел к столу и наполнил стакан.

- Есть такое слово, оно в точности ему подходит. На "кар" начинается. Не "картуз"... Не "карлик"... "Каратель" - вот какое. В этом субъекте есть что-то от карателя.

Лицо его в процессе побеления приобрело сходство с брюхом дохлой рыбешки, и Дживс, глядя на него с почтительным состраданием, от души сокрушался из-за того, что не может вернуть румянец на щеки его сиятельства, процитировав ему два-три наиболее удачных места из Собрания сочинений Марка Аврелия.

Но от бренди, поданного в маленьких послеобеденных рюмках, мало пользы для человека, дела которого приняли такой оборот, что на минуту ему даже показалось, будто на него сзади наскочил курьерский поезд "Двадцатый век".

Положение его, если в двух словах, таково. Он любит. Это факт. Можно даже пойти дальше и признать, что он любит безумно. И предмет его обожания, если он мало-мальски правильно истолковал её слова, и поведение, и блеск её очей, тоже его любит.

И сразу же после этого волнующего разговора перед ней вдруг раз и очутился не кто-нибудь, а мужчина, который любил её безмолвно и страстно с первой же минуты их знакомства. Колдовство какое-то.