Избранное

Как это больно — разрываться в клочья. (с)

Харри Мартинсон неожиданно удивил. Удивил в очень хорошем смысле. Не то что бы я не доверяла Нобелевскому комитету, но раз на раз не приходится, да и как-то не складывается у меня с поэзией в последнее время, а здесь - раз, и плотину прорвало. О переводных стихах рассуждать на самом деле непросто - неизвестно, что потерялось при переводе и как поменялись акценты, но красота, не избитость и сила образов цепляет за живое.

"Аниара" - это нечто удивительное. Я в общем-то не претендую на то, чтобы разбираться в поэзии, особенно современной, но сплав поэзии и фантастики кажется мне весьма необычным, если не революционным. Начало поэмы достойно любой антиутопии. Аниара - это космический корабль (голдондер), увозящий беженцев с Земли на другие планеты. По стечению обстоятельств корабль отклоняется от курса и вместо высадки на Марсе направляется в "мёртвое пространство", превращаясь в уютную ловушку, из которой уже не выбраться. Что последует далее, читатель, знакомый с жанром, в состоянии представить - выход из строя оборудования, идеология "живи здесь и сейчас", причудливые религиозные культы, душевные терзания и потеря надежды, диктаторский режим местного масштаба. Все повороты сюжета, вплоть до последнего, очень органичны и, разумеется, остросоциальны. Да и параллель Аниара-Земля очевидна - нам никуда не деться, только и остаётся, что двигаться к пропасти. Причём, поэма написана аж в 1956 году, а ничего не изменилось. К лучшему, по крайней мере. Что ещё интереснее - это точное соответствие между языком и темой. Поэма прямо кишит придуманными Мартинсоном словами, терминами и даже манерой общения нового поколения, что сильно прибавляет достоверности. Наконец, восхищает центральный образ Мимы. Миму невозможно классифицировать - это не просто машина, это что-то вроде Азимовских роботов, она умнее и лучше человека, она больше-чем-прибор, который ищет и запоминает, а потом показывает образы, утешающие или раскрывающие печальную правду: Когда по кораблю тревога бродит, когда тоска терзает людям нервы — мы с Мимой подаем мечты-консервы.

Вердикт: физикам и лирикам.

Пил воздух прямо из чаши вселенной. Проветривал платье бурями и встречными ветрами. Ветрами с моря и ветрами с гор и полей.

Читая толстенный том, медленно вдыхал стихи Мартинсона, ощущал кожей. Узнавал черты жажды жизни, ее тончайшего восприятия, когда стихи уже способны передать чувства. Так часто поэзия становится собственной жертвой в глазах любителя литературы. Любителя перенасыщенного и пресыщенного. Уже невмоготу становится читать эти дубовые стихи, свидетельствующие куда больше об искусстве переводчика или ограниченности автора. Как манну небесную принимаешь уже что-то чуть более одухотворенное, чуть более яркое. И тут, открываешь книгу признанного шведа. Как много тонкости у скандинавов, как они душевны! Пускай это швед, или норвежец, или датчанин - все они насыщенны какой-то особой тонкостью, с легким налетом времени. Времени, облекающего нежность и любовь, размышления и муки несчастий в пелену легкого тумана, дающего особенный аромат утонченности. И эта утонченность на удивление чиста, независимо от тематики стихов, на удивление полна идеалов гуманизма.

Дело в том, что подлинная утонченность никогда не бывает порочна. Даже утонченность порока как такового. Утонченный вкус превыше пороков, ибо и тут проявляет разборчивость. Шедевры столь же редкостны, как редкие орхидеи. Самое утонченное - это всегда произведение искусства. Искусства природы или человека.

Стихи Мартинсона - произведение искусства. Настоящее освящение мига и вечности. Это весь мир - от мельчайшего бриллианта капельки росы, до безбрежности космоса (перефразируя слова нобелевского комитета). А ведь в этой книге не только стихи, но и драматургия, и роман. Они тоже хороши по-своему, хоть и Мартинсон себя более полно воплотил в стихах.

В абсолютной бесконечности космоса летит корабль "Аниара". Летит ниоткуда в никуда. Но конечная цель, конечно, понятна. Долететь до определенного места. Примерно вот такие исходные данные.

Приходят злые вести непрерывно. Но о добре вестей почти что нет, добро не предприимчиво по сути, оно струит всегда один и тот же свет.

А дальше всё пошло по вполне понятному и реальному сценарию . Куча людей запертых в западне корабля начинают сходить с ума и искать себе какие-то развлечения. Что только они не делают: создают культы секса, слепых, ученых и компьютеров, скучают, ударяются в религию, пытаются быть спокойными или не спокойными. Но никому не приходит в голову заняться делом. Как в том анекдоте - корову им, а лучше всего две. И тогда совсем некогда будет ерундой страдать. Летят и тоскуют. Не видят выхода. Больше всего их угнетает то, что они в ловушке на корабле, который неизвестно когда долетит до цели. А могли бы...

Мозг не предвидел смертной маяты. Мозг умер от духовной нищеты. 

Жить и наслаждаться жизнью, не чувствуя, что они в западне. У них есть всё, что нужно для выживания - еда, вода и воздух. Мужчины и женщины. И не важно, когда, гораздо важнее - что будет, когда корабль достигнет земли? Но лилера, увы, нет. Некому построить тоталитарное или диктаторское общество, которое бы решало задачу о выживании в пути и достижении человечеством новой планеты.

но разницы не видит никакой, где ей балдеть в ее потрясном йурге — на Аниаре или в Дорисбурге

. Ведь на самом деле, оглянитесь вокруг - мы на Земле, которая находится в пространстве. Мы видим одно и тоже небо, солнце, луну и звезды. Мы пленники планеты. Нам некуда деться. наше положение ничем не отличается от людей на Аниаре. Хотя нет, отличается. Они когда-то прилетят, а мы останемся на планете Но это не мешает нам жить и страдать, а ещё и усложнять жизнь всякими ненужными вещами.

По его мнению, наше время утрачивает глубину постижения действительности, очень часто наши знания носят намеренно поверхностный характер. Как утверждает поэт, слово в наши дни «сужается» до штампа, лишается своей мистической загадочности.

Поэма полна символов и смыслов. И здесь нет намеренной поверхностности эмоций или чувств. Нет, здесь надо думать, смаковать слова, пытаться раскусить смыслы. Множество отсылок к мифам, Библии и другой литературе, всевозможные аллюзии, рваный ритм и разный стихотворный размер - всё это не делает процесс чтения лёгким. Но, даже не обладая большим багажом необходимых литературных знаний, всё ясно и понятно. Человек сам себе и окружающему враг.

Я консервирую все, что походит на жизнь и утешеньем отдает. Когда по кораблю тревога бродит, когда тоска терзает людям нервы — мы с Мимой подаем мечты-консервы.