Она умела читать обличья людей, проходивших мимо: были среди них богачи, сновавшие в этот час между обиталищами себе подобных, были работяги, фанатически сосредоточенные только на своем деле, и ни на чем другом, – эти ровными рядами брели на работу; были и бедняки – несчастные и озлобленные, какими им и следовало быть.

Взгляд, уставший высматривать красоту, окутывающую мир, обречён остановиться на уродливом остове, который всегда под ней.

... бедствия не происходят в часы сытости.

-Почему никто не хочет быть честным? - бормотал он себе под нос, поднимаясь по лестнице. Почему отношения между людьми так убоги, так отрывочны, так чреваты осложнениями, почему слова так опасны, почему в ответ на инстинктивный порыв сочувствия тебя подвергают скрупулезному анализу и часто дают резкий отпор? Что на самом деле чувствует Эвелин? Что она сейчас чувствует одна, в пустом зале? Идя по коридору, он думал о таинственности жизни, о ложности собственных ощущений.

– Видишь ли, Хёрст, тебе не хватает общества девушек – твоих ровесниц. Ты не умеешь с ними общаться, а это большой недостаток, учитывая, что человечество наполовину состоит из женщин.

Хелен знала, что в возрасте двадцати четырех лет своя комната – это не просто комната, а целая Вселенная.

– Я только на вид крепкая – из-за цвета лица, – но это не так: младшая из одиннадцати детей не может быть крепкой.

– Молодому человеку не может понравиться, что его сравнивают со старой девой, – сказал мистер Торнбери.
– Наоборот, – сказал мистер Хьюит. – Я всегда считаю за комплимент, если мне говорят, что я кого-то напоминаю.

– В этом трагедия жизни – я всегда говорю! – сказала миссис Дэллоуэй. – Все, что начинаешь, приходится заканчивать.

Мы были счастливы и молоды – а это способствует мудрости.

– Насколько лучше быть убийцей, чем занудой! – добавила она со своей характерной многозначительностью. – Я могу представить, как можно симпатизировать убийце.

– Вы знаете художника Генри Филипса?
– Видела, – ответила Хелен.
– Посмотреть на него, так он больше похож на преуспевающего биржевого маклера, чем на одного из величайших художников своего времени. Вот это мне по душе.
– На свете много действительно преуспевающих маклеров, можно смотреть на них, если нравится, – сказала Хелен.

слова «по особой договоренности» весьма вдохновили супругов, ведь они принадлежали к тому кругу, в котором почти все делалось или при необходимости могло быть сделано именно по особой договоренности.

Ни с одним из ее высказываний он не соглашался – из принципа, поскольку никогда не уступал женщинам.

«Ну что, сделал свои тридцать семь жевательных движений?» – подумала она, но вслух вежливо спросила:
– Как ваши ноги, мистер Пеппер, сегодня не беспокоят?

путь ей преградила женщина столь толстая и необъятная, что если уж такая встанет на пути, то не перегородить его просто не сможет.

Миссис Чейли обращалась с простынями так, будто каждая из них была ее старой знакомой.

– По моим подсчетам, он выпускает два с половиной тома ежегодно – что, если вычесть время, проведенное им в колыбели, и другие издержки, свидетельствует о похвальнейшей плодовитости.

– Кто раз встретился с ревматизмом, боюсь, не расстанется с ним никогда