Цитаты из книги Знакомые люди

Удивительно, пугающе рано переселяются наши дети из мира, где все со всеми знакомы, в мир разделительных условностей.

- Послушайте, а с вами так не происходит, что все меньше тянет на художественную литературу и все больше - на документ?

• Ого, еще как! - ответил Худой и улыбнулся обтянутым своим лицом.
• А почему бы это?

• Процент правды больше.

Кстати, вы никогда не задумывались о том, что праздники существуют только у людей?<...> Однако чем выше развит человек, тем меньше он связывает праздники с определенными днями. Он начинает видеть праздники в буднях.

Знаете, наш брат, проклятый интеллигент, родится с любовью к законности. Ему непременно надо быть прописанным, зарегистрированным, куда-то причисленным, иначе ему не жизнь.

Страшноватая радость преступления кружит голову. "Преступление" - от "переступить", перейти. Первый раз перешел. Виноват, но герой...

Бывает и жизнь хуже смерти.

- Будет ли он, этот черный день, - неизвестно. А может, я раньше умру? Я лучше сейчас поживу как хочется.

...и так же не могла прожить без книги, как без сигареты.

Он раздражал меня <...> тем общим разлитым тоном превосходства, который обычно идет от высокого оклада в сочетании с низкой культурой.

...у каждого человека в памяти хранится ранняя, сверхценная, ни с чем не сравнимая детская еда.

В каждом умном человеке, по-моему, должно быть чуточку дурака

Дефицит информации создаёт труса.

В жизни каждого человека бывают большие дни. Дни с большой буквы. И в жизни каждого коллектива (если он человек).

В автобусе было тесно. Сумку мою зажали между двух спин, я была зла и готова кусаться. Близко дышащие чужие рты наводили мысль об инфекции.

В метро я разглядывала людей. Они ехали сосредоточенно, чуть покачиваясь, прямо и резко освещенные сверху, отчего на каждом лице проступал костяк. Жесткая замкнутость отгораживала их друг от друга и от меня. Некоторые читали, многие казались усталыми. Рядом с ними, смягченные и украшенные голубизной темных окон, ехали их отражения, казавшиеся добрее, проще самих людей.

Греческие буквы он знает плохо, никак не мог запомнить, какая "кси", какая "пси". Дельту и бету называет одинаково: бельта. Зато альфу твердо знает в лицо: она у него нежно называется "козявка". "Вот эту козявку мы туда". И бережно, словно берет бабочку толстыми пальцами, выносит альфу за скобку.