Малое собрание сочинений

Мысль о боге изумила его. Почему не подумал он о боге сразу, в тот ужасный миг, когда разбивалось и летело в бездну все его
слабое человеческое существо? Едва волоча
ноги, он стал искать церковь.

У него было ощущение, что весь мир вокруг него рушится и летит в бездну, охваченный плотским безумием.

- Если бы вы не были грубыми скотами, вы бы с женами так же мило обходились, как с нами; и не будь ваши жены гусынями, они постарались бы удержать вас теми же
средствами, какими вас привлекаем мы.

Да, это был золотой зверь, бессознательный, как сила природы, одним своим запахом растлевающий людей. Мюффа все смотрел, словно завороженный; и даже когда он закрыл глаза, чтобы не видеть, страшный зверь вырос из тьмы, принимая
преувеличенно огромные размеры. Теперь этот зверь всегда будет перед его глазами, войдет в его плоть и кровь.

Он думал о прежнем своем страхе перед женщиной - этим библейским похотливым чудовищем со звериным запахом.

В конце статьи она сравнивалась с мухой, золотой, как солнце, мухой, слетевшей с навозной кучи; мухой которая всасывает смерть с придорожной падали, а потом жужжит, кружится, сверкает, точно драгоценный камень, и отравляет людей одним лишь прикосновением, влетая в их дворцы через открытые окна.

Всякая внутренняя борьба прекратилась. Волна новой жизни поглотила все идеи, все верования, сложившиеся в нем за сорок лет.

В вестибюле все распрощались. И когда Борднав остался один, он резюмировал свое суждение о принце, пожимая плечами с видом философского презрения.- Тоже порядочная скотина.

Атласная, не смотря на свою развращенность, удивлялась, как это принц и эти господа во фраках не гнушаются в обществе фигляров ухаживать за голой женщиной, и думала про себя, что светские люди не очень-то чистоплотный народ.

Он верил в дьявола. Нана, ее смех, ее грудь и широкие бедра, эта женщина, насквозь пропитанная пороком, смутно представлялась ему воплощением дьявола. Но он дал себе обет быть твердым. Он сумеет защитить себя.

И никто не смеялся над этим странным смешением, когда подлинный принц, наследник престола, пил шампанское, которым угощал актер, и прекрасно чувствовал себя на этом карнавале богов, на этом маскараде королевской власти, в обществе театральной горничной, падших женщин, фигляров и торговцев живым товаром.

Никто больше не шутил. Теперь все чувствовали себя придворными. Этот театральный мирок продолжал и в
действительной жизни под жгучим дыханием
газа разыгрывать фарс всерьез.

Как бы то ни было, не следует ни с кем ссориться - это лучший способ вернуть утраченное.

Нет ничего предосудительного в том, где можно усмотреть обыкновенное любопытство.

Карнавал богов, Олимп, смешанный с грязью, поруганная религия, поруганная поэзия - все это необычайно пришлось по вкусу завсегдатаям премьер, людей образованных охватила жажда кощунства; они попирали ногами легенду, превращали в прах все образы античности.

ЭТО так просто, к ЭТОМУ, говорят, приходят все, потому что женщина в Париже не может прожить честным трудом.

Но что вы за ребёнок, можно ли так убиваться! Ведь это несчастье быть такой чувствительной! Право же, то, что происходит с вами, происходит со всеми; с вас просто берут вступительный взнос.

"В торговле нет места чувствам; тут все решают цифры."