Истоки тоталитаризма

Что такое «Истоки тоталитаризма»? Это «Повелитель мух» на территории Европы, это «Механический апельсин», порезанный на кусочки, это темная сторона «Так говорил Заратустра», это упрек в сторону Достоевского и Уэлша, это все по делу тетка сказала…

В своем труде 1951 г. Х. Аренд основательно подошла к определению понятия тоталитаризма и его генезиса со второй половины XIX века – зарождения империализма, или середины XVII века – буржуазной революции в Англии, или даже от зарождения человека, поскольку «зло есть природа человека» - тезис, с которым она активно полемизировала на страницах книги. Русский перевод сделан на издание 1966 года, которое может окончательно обозначить рамки существования тоталитарных систем в Европе: 1929 – 1953 для СССР; 1938 – 1945 для Третьего Рейха. И всё. В Италии, Испании, Китае(?) тоталитаризма не было (за Арендт). Уже это датирование бросается в глаза, так как в массовом сознании бытует стереотип, например, советского тоталитаризма «от Ленина до Перестройки». Общество тоталитаризма – амбивалентное, жидкое понятие, которым можно даже бабушек на скамеечке обозвать.

Разделена книга на три раздела. Еврейский вопрос – такое себе вступление аж на 200 страниц, скорей дань времени (интересно же «почему евреев»), чем основная тема. Далее следует империализм и тоталитаризм, самый сок. Название книги не обманывает, тут есть, в самом деле, истоки, которые начинают сливаться в единое целое после 1884 года (если мне не изменяет память). Начало борьбы европейских империй за заморские провинции для экспорта капитала. Здесь начинается бодриярствование средней степени и прочее... бабушкины почти 2-тысячелетние кости начинают скрежетать, а она пытается использовать черную магию. Хрясь! Первая мировая.

Это был империализм, кст. Что до тоталитаризма, то там все намного печальней для нас, почтиевропейцев, поскольку в ход вступила белая магия. Когда упало национальное государство как строй, границы между классами начали размываться, а политические партии превращаться в симулякры, родился метакласс – массы, а также надпартии, рожденные из пандвижений и культурных течений времени. С движений постепенно выделились организаторы, идеологи – вожди, для представления интересов абсолютно всей (хе-хе) переплавленной массы. Здесь, среди прочих, лидерами-затейниками и была разыграна та еврейская карта.

На что Аренд обратила пристальное внимание, это интеллигенция и ее роль в создании предпосылок для тоталитаризма. Под раздачу попали тучи декадентов, а еще русская литература [1] почти что целиком. Создание романического образа лишнего человека, отбрасывание морали были прямым путем к нигилизму. Или стали такими в трактовке лидеров масс.

Сделаем выводы:
В XIX веке система национального государства зашла в тупик своего развития, началось разложение классической европейской культуры, некоторые кричали о необходимости перерождения, но был выбран экстенсивный путь – империализм. Излишек капитала и людей был брошен на колонизацию Африки и Азии; как результат – возникновения расизма, миллионы мертвых туземцев и через некоторое время снова тупик в европейской политике, который разрешать пришлось уже мировой войной. Последующие события показали беспомощность европейских кабинетов в условиях кризиса и потрясений: они просто смотрели (или тщетно пытались остановить в случае с Россией) на становление тоталитарных режимов.

Тоталитарное государство – это не государство, поскольку само оно заменено вездесущей теперь надпартией – матерью, отцом, Богом и законом в одном лице; в ход запущена идея перманентной революции – бесконечного расширения с неясными глобальными целями; тоталитаризм это не когда сопротивление подавляют (это диктатура/тирания/…), а когда граждане морально сдались, внутреннего сопротивления не существует; случайные репрессированные выступают в качестве «внешних» врагов и топливом для машины, без репрессий не возможно существование тоталитарного строя; из последнего следует – полицейские органы получают широкую, почти неограниченную власть в таком строе, а также зачастую со временем сами становятся жертвами режима; концлагерь – «кабинет Любви» и глаз Саурона в одном лице.

Бонус

Когда ее я видел,
тьма волос меня влекла.
Во снах своих ее предвидел.

Я знал, что черные ресницы
посмотрят на меня,
когда закончится Война.
И мы построим Новый Мир.

Я в плен попал, решетку гнул,
пока великий вождь
мне руку помощи не протянул.
Как верный сын прекрасного отца,
идее верностью служил года
Я всем хотел добра.
Когда вернулся в дом родной,
красное пламя
сердцам других принес.

Стекло дрожало, дверь скрипела,
мой взвод боролся
с польской буржуазной саранчою.

И вот остались с ней вдвоем.
Ляшские пяты, светясь в ночи,
тянулись за солдатами.
Затаившее дыханье.
Хрустел в кромешной тьме
кувшин под сапогом,
а острый месяц расколол
осенние вечерние шелка
и отозвалось небо стоном.

Весной в бордель армейский занесло.
Молоденькая ведьма-потаскуха
пронзительно в меня смотрела.
И оседлав метлу,
за мужа из Сибири,
летя над головой, спросила.

Лежа в постели,
ловя лучи с дальнего Востока,
огня вдыхал я аромат.
В тот миг презрения улыбка озарила
лицо счастливое мое.
Я вспомнил олуха
в порванных штанинах:
попа на зелененькой траве,
соломинка во рту,
он мечтал любить и быть любимым
и главное – любовь для всех.
Хех!

"Товарищи!!!
Западный шпион не дремлет,
остановил волну социализма на реке.
Пока приказ "Восток"
Пришлось мне снова с малой Родины уйти.

Сержант, повозка, яма, куркули,
лейтенант, свет, буржуи, пли,
капитан, веранда, лампа, водка,
майор, восход, записка, ночь.

Ласкал холодное железо,
вращал судьбу, как барабан,
в глазах бездонной тьмы
я истину искал.

Заглянул в окно,
дождь барабанил по стеклу,
молния сверкнула в темноте,
мелькнула тень,
раздался гром,
и скрип, и стук,
но было поздно.

С утра я проснулся с мыслью, что “Арендт требует осмысления”. Она так вот сама и заявила, придя ко мне ночью во сне: “Пашенька, подумай, осмысли, чёрт побери, это же тебе серьёзная тема, а не как обычно какой твой Бодрийяр”. И вправду ведь, и я задумался, а задумавшись, вновь задремал и ко мне во сне явился уже сам Жан и сказал: “Пашенька, подумай, осмысли, чёрт побери, это же серьёзная тема, это ведь тот же Бодрийяр”. И вправду ведь, и я задумался, на этот раз не уснув.

Схемы универсальны и их на самом деле не так много, и это применимо ко всем сферам человеческого бытия: мода, общество, культура, политика, религия. При должном уровне абстрагирования от конкретного предмета можно прийти к общей схеме, которая будет подходить для множества других предметов или явлений, обнаруживать их родство или просто схожесть по принципу действия, устройства и др. моментам. Можно менять переменные, цвет, вкус и запах, но сама формула, схема или механизм действия остаются неизменными, хоть перед нами кажется предстают вещи совершенно разной природы. Ну да ладно, о чём это я...

Впрочем, книга ведь не об этом совсем. Она действительно очень подробно и внимательно рассматривает тоталитаризм и события, явления, тенденции в обществе и политике, которые привели к тому, что он стал возможен. Пересказывать всё это не имеет смысла, ибо для внятного изложения сути понадобиться пересказать чуть-ли не всю книгу целиком, а она всё же большая.

Тоталитаризм это не тирания, не вариант абсолютной монархии или чего ещё подобного. Арендт считает его абсолютно новым явлением, уникальным и, скорее всего, уже не повторимым в том самом аутентичном виде (хотя тут на ум приходит Северная Корея, но, если присмотреться, то это явление схожее, но всё же не то, о чём говорит Арендт). Для появления тоталитаризма нужны были чуть-ли не лабораторные условия, стечения обстоятельств, располагающий к его возникновению исторический фон и почва, так что явление это столь же крутое и редкое, как Большой Взрыв, а по стечению необходимых условий такое же многосложное, как момент зарождения первой жизни на планете Юпитер.

Кстати, самое главное (как по мне), Бодрийяра я вспомнил не только потому, что не мог его не вспомнить, но ещё и по той причине, что ближе к концу Арендт выстраивает общую схематическую модель тоталитарного государства, которую можно охарактеризовать одним словом – симулякр. Тоталитарное государство всё симулирует, а прежде всего самая явная симуляция прослеживается в области труда и производства. Также закон и порядок, безопасность и угроза (враг внешний и враг “объективный”). Идея труда ради труда хорошо видна на примере трудовых лагерей (по сути это тот самый символический обмен, без реальной прибыли, если даже не в убыток, как в случае с нацистскими лагерями смерти); идея пропаганды с её накрученными числами и непонятными словами, впрочем, сюда же и все тоталитарные СМИ (явный отрыв от референтов); зомбированные люди, которые потеряли всё человеческое и являются всего-лишь эрзац-человечками, манекенами, которые похожи на людей, но уже не люди по причине потери свободы воли (тоталитарному режиму люди не нужны) и пр. В общем, я опять нашёл Бодрийяра там, где его не было.

На этой мысли мне захотелось вновь уснуть, но перед самым моментом погружения в сон я понял, что имею все шансы встретить в очередном сне Оруэлла, чего я испугался и в итоге не уснул. Все эти явления, они не столь интересны как таковые, ибо по прошествии лет они нам всем неплохо знакомы, хотя бы в общих чертах, хотя бы благодаря Оруэллу и Замятину (а также многим другим). Арендт пускается в более глубокий анализ и пытается не столько описать сами явления, но объяснить зачем всё это делалось, какой во всём был смысл, какая логика, и как оно между собой связано. Интересно то, что она рассматривает режимы Сталина и Гитлера в сравнении, как во многом схожие и во многом внешне расходящиеся, хотя даже если брать различия, то – при должной степени абстрагирования – мы всё равно приходим к одним и тем же используемым ими схемам и одной и той же логике.

Впрочем, вначале было слово и слово это было антисемитизм. После недавнего чтения Горенштейна и Фукса мне о нём говорить отдельно не хочется. Коротко: она рассматривает история еврейства с более давних времён и до первой половины двадцатого века. Причины нелюбви к евреям; еврейские мифы; как это всё было связано с политикой; финансирование и гос. кредиты; выход евреев в общество и политику, и др. Общество всегда относилось к еврейству с подозрением, - не ново, но, суть: складывалась презренная группа с многовековой историей презрения к себе. Внимание, вопрос: применима ли такая же схема по отношению к современной ситуаци, можно ли будет разыграть такую же карту, только уже с другой переменной (ислам, беженцы)? Как обычно, а также многое другое, – покажет время.

ПС. В ближайшие дни добавлю небольшой конспект по основным моментам, ибо всё же книга действительно крайне годная, но писать на неё рецензию дело достаточно бессмысленное, а написание исключительно конспекта мне претит. Пусть будет так.

Книга сложная.
Написана сразу после войны, в 60-х годах дорабатывалась. (В предисловии Арендт об этом подробно пишет.)
Все выводы и обобщения сделаны на примере гитлеровской Германии и сталинской России.
Не могу сказать, что я со всем согласна, как не могу сказать, что все поняла и обо всем могу судить. Но задумалась о многом и на многое посмотрела другими глазами.

Я постаралась выписать побольше цитат. (Обидно, что существенная часть их безвозвратно пропала во время сбоя сервера.) Они конечно не дают полного представления о книге, но кое-какие выводы для себя сделать можно.

Если вокруг меня выстроена неприступная стена, отгораживающая мой дом от остального мира, могу ли я умозрительно определить, защищает ли эта непреодолимая преграда мою страну от страшного внешнего врага или от информации, которая превратит во врага государства его же собственный народ? Попытке доподлинно определить находится ли злодей на подходе к границе или сидит на троне и посвящена эта книга.

Арендт уделяет лишь малую часть объема повествования непосредственно тоталитарным государствам, на примере наиболее исторически запятнавшихся: России, то есть СССР (оговорчка вышла) и нацистской Германии. Обе эти тоталитарные системы канули в лету, но сам тоталитаризм, безусловно, все еще присутствует в популяции: иногда в совершенно неприкрытом своем виде, как в Северной Корее, а порой скрываясь за вуалью псевдо демократии и конституционного права.

По большей части Автор находится в поисках предтечи, события или событий, определивших столь мало привлекательный виток истории, чуть не удушивший Европу в момент ее, казалось бы, перерождения «из гусеницы в бабочку», когда все границы открылись, и мир склонился перед «цивилизованным европейцем». Настолько ли цивилизован был среднестатистический европеец, и из чего сложились основы нацистской идеологии – это и есть предметы для рассуждения Ханны Арендт.

Логичный расизм, как признак великой империи

Еврейка, рассуждающая о расизме - что может быть банальнее? Но для Арендт нетерпимость к иным народам не зациклена на Холокосте (хотя ее видение роли евреев в мировом сообществе достойно внимания и выглядит весьма правдоподобно), скорей, она пытается провести параллель между немецкими националистами и цивилизованными европейцами, на протяжении столетий демонстрирующими не только нетерпимость, но и самый настоящий махровый расизм.

Рассвет национализма Автор напрямую связывает со становлением Империй, ведущих в конце 19 – начале 20 веков активную политику колонизации и аннексии, безусловно, сопряжённых с уничтожением/подавлением покорённых народов (речь идет, прежде всего, о Черном Континенте). Европейцы вошли в Африку, как высшая раса, самолично выдавшая себе право доминировать над местным населением. Так коренные африканцы уподобились варварам, если не животным.

«…они были как бы природными человеческими существами, лишенными специфически человеческого характера. Так что когда европейцы умерщвляли их, они как-то не осознавали, что совершают убийство», - описывает Арендт процесс формирования колоний в Африке, возведенный в ранг национальной политики.

«…его обращение с подчиненными было продиктовано принудительностью в контактах с народом, живущим в нижележащей плоскости», - пишет Автор о бессмысленной жестокости, с которой эта колониальная политика приводилась в исполнение. Кстати, речь в данном отрывке идет не о немцах, а о сотрудниках Британских служб, работавших в Египте.

Благодаря экспансии европейское общество вдруг получило подтверждение идеям, которые и так витали в воздухе (правда, по причинам скорее социальным и экономическим) – оказывается все люди разные, одни рождены повелевать, другие пресмыкаться. Так Африка потеряла весомую часть своего коренного населения, также чуть позже Европа потеряет свою, ведь когда колонизировать больше нечего, приходится завоевывать уже занятые территории.

«Нарушение прав одного человека является нарушением прав всех»

Пожалуй, никогда еще понятие истины не становилось столь абстрактным, как внутри тоталитарных государств, где в условиях полной изоляции от внешнего мира насаждалась тупиковая идеология. Тоталитаризм похож на ортодоксальную религиозную секту, где факт базируется на вере, а правда на догматах, претендующих на непогрешимость. Да и сами новые вожди пошли по пути совмещения вакансий и вполне успешно единовременно занимали несколько позиций: от одиозного лидера до первосвященника и обратно.

«Факт полностью находится во власти человека, способного сфабриковать его», - пишет Арендт. С таким подходом легко переписать прошлое и создать совершенно иное настоящее, не имеющее никаких параллелей ни с историей конкретного народа, ни с его социальными и экономическими интересами. Маниакальная устремленность в будущее, которую демонстрировали и нацисты, и коммунисты, не позволяла людям оглянуться по сторонам и увидеть, какая дикость творится здесь и сейчас под знаменем вечного движения к мифическому социализму или арийскому миру полгубогов.

И поскольку тоталитаризм подобен секте, выбраться из него для прозревшего адепта практически невозможно: ни физически, ни морально.
«…открытое соучастие делало почти невозможным для членов движения покинуть его…», - говорит Автор об СС.

Поэтому понятие концентрационного лагеря перестает быть локальным, теперь колючей проволокой ограничена вся территория страны, где установлено тоталитарная форма правления, и все ее жители становятся заложниками идеологии, даже если выступают на стороне правителя. При идеальном сценарии происходит полная ампутация личности и уничтожение индивидуальности гражданина, причем, эта схема работает совершенно одинаково и в случае заключенного, и в случае надсмотрщика.

В чем польза социальной философии?

По СССР ходила полушутка, что при Сталине пол страны сидело, а пол сторожило. Трудно смотреть объективно на несправедливость, в которой ты самолично принимал участие, хочется абстрагироваться от произошедшего, пусть и через юмор или даже по-прежнему отстаивая верность линии своего поведения. Советские документы времен Второй Мировой засекречены до сих пор, вероятно, скрепы проржавели настолько, что не вынесут подтверждений тому, что и так очевидно для мыслящей аудитории. Зато нацистские архивы открыты, и что самое потрясающее, нацистские офицеры открыты к диалогу.

На Ютубе (пока наше демократическое правительство его не запретило) выложены для меня шокирующее интервью с нацистскими офицерами (их легко найти), которые спустя 70 лет все еще остаются преданными той идеологии, которая воспитала их и на короткий миг возвысила. Это страшно и одновременно печально, потому что эти старики так и не нашли в себе моральных сил узреть тот ужас, что творился их руками и признать за собой неспособность ему противостоять. В осознанности и принятии мы, увы, не далеко ушли от немцев версии 1933-1945.

Я рекомендую Арендт. Ее книги очень дискуссионны и рассуждать на основе тезисов, озвученных Автором, можно бесконечно. Эта глубокая философия, написанная не ради того, чтобы поумничать, а для того, чтобы влиять и побуждать к самостоятельному рассуждению, к уважительному диалогу и к сравнительному анализу информации, даже если она представляется аксиомой.

Мы не тоталитарные правители и не можем изменить историю, но мы можем начать менять мир не с прошлого, а с настоящего, не позволяя подменить состязательный мыслительный процесс в наших головах однозначной идеологической моделью, которая льется из подневольных СМИ. Я надеюсь, что явления, описанные в этой книги, никогда не повторятся с нами, иначе незачем было эту книгу писать.

Приятного чтения!

Доискиваясь до истоков тоталитаризма, Ханна Арендт заодно выходит и на истоки антисемитизма, империализма, расизма, проблемы беженцев... И хотя факты зачастую подобраны с пристрастием для подгонки под ответ, рассуждения очень любопытные.

Тоталитарными режимами Арендт считает только Гитлеровскую Германию и Сталинский СССР. На их общих чертах и истории их возникновения (в основном Германии, т.к. об СССР мало данных для анализа) и строится книга. В процессе расуждений на заявленную тему здесь проведен действительно хороший анализ европейской истории 19 - начала 20 веков, который легко можно продолжить и до нашего времени.

И семитизм, и антитсемитизм сформировали в сознании общественности образ евреев как единой национальной группы. Ханна Арендт отлично раскрывает неоднородность ее и внутренние противоречия, вплоть до взаимного презрения, ненависти, и даже подпитывания антисемитских настроений привилегированными евреями. Аргументированно, конечно же. И тут я апплодирую ей стоя.

И еще раз поапплодирую я тому, кто открыто называет буржуазию "паразитами", а накопление капитала несправедливым. Государство из социально-правового проекта превратилось в целиком и полностью проект экономический. Если на первом месте не благополучие граждан, а показатели ВВП, этот институт уже явно не тот, за который он себя выдает, не находите?

И насколько же недавняя придумка все эти национальные государства, национальные интересы и геополитика! За эпохой становления наций шла эпоха империализма, сменившаяся эпохой союзов и объединений наций, но, кажется, и она подошла сейчас к концу. Что же дальше? Очередная война, чтобы вдохнуть еще чуть-чуть жизни в труп национальной идеи и отвлечь человечество от мысли о планетарном единстве и поиска истинных его врагов-паразитов?

Фундаментальное исследование Ханны Арендт. Приступать только при наличии большего количества свободного времени и разгруженного мозга.
Здесь вы найдете ответы на такие вопросы:
Почему именно евреи стали главными жертвами нацистского режима?
Кто такие евреи вообще по жизни (данная фраза не носит никакого антисемитского подтекста)
Как империализм стал предтечей тоталитаризма?
Виноват ли во всем капитализм и капиталистические отношения?
Какую роль во всем этом сыграли Буры?
Как крушение империй повлияло на развитие национализма?
Чем тоталитаризм отличается от диктатуры?
Каковы отличительные особенности тоталитаризма?
На что обращать внимание, когда пытаешься понять: «а не тоталитаризм ли часом?»
И многие другие.
На самом деле, если вы хотите почитать именно про тоталитаризм, то можно прочитать последнюю, часть. Да, там есть отсылки к предыдущим рассуждениям автора, но их не так много, и на понимание текста они не влияют.
Такие вещи нужно в школах преподавать, а не всякие "Основы религии".
8,5 "хорошо, что не тоталитаризм" из 10.