Диалоги

Нерадение о богах сменяю на почесть людскую. -(Ивик).

СОКРАТ. Если же Эрот бог или как-то божествен — а это, конечно, так, – то он вовсе не зло.

ФЕДР. Разве ты не видишь, что уже наступает полдень, который называют недвижным?

Как невозможны меж львов и людей нерушимые клятвы,
Как меж волков и ягнят никогда не бывает согласья,
Друг против друга всегда только злое они замышляют.

Гомер

СОКРАТ. По старинной пословице, сверстник радует сверстника. Думаю, что равенство возраста ведет к равным удовольствиям и вследствие сходства порождает дружбу.

СОКРАТ. Льстец, например, это страшное чудовище и великая пагуба.

СОКРАТ. Ведь влечение, которое вопреки разуму возобладало над мнением, побуждающим нас к правильному [поведению], и которое свелось к наслаждению красотой, а кроме того, сильно окрепло под влиянием родственных ему влечений к телесной красоте и подчинило себе все поведение человека, – это влечение получило прозвание от своего могущества, вот почему и зовется оно любовью.

СОКРАТ. Влечение же, неразумно направленное на удовольствия и возобладавшее в нас своею властью, называется необузданностью.

СОКРАТ. Когда мнение о благе разумно сказывается в поведении и своею силою берет верх, это называют рассудительностью.

СОКРАТ. В каждом из нас есть два каких-то начала, управляющие нами и нас ведущие; мы следуем за ними, куда бы они ни повели; одно из них врожденное, это – влечение к удовольствиям, другое – приобретенное нами мнение относительно нравственного блага и стремления к нему.

СОКРАТ. Где же [доводы] не так неизбежны и трудно их подыскать, там кроме изложения следует хвалить и изобретение.

СОКРАТ. Как я только что и сказал, исследую не это, а самого себя: чудовище ли я, замысловатее и яростней Тифона, или же я существо более кроткое и простое и хоть скромное, но по своей природе причастное какому-то божественному уделу?

СОКРАТ. Я никак еще не могу, согласно дельфийской надписи, познать самого себя. И по-моему, смешно, не зная пока этого, исследовать чужое.

Матерь моя Фива,

Носительница золотого щита,

Для меня твой труд

Превыше всяких забот! -(Пиндар).

Вот таким-то образом и обстоит дело: если кто-либо что-нибудь не знает, душа его по необходимости в этом колеблется.

Уже настало то время, когда люди бывают особенно способны к прорицаниям, - тогда, когда им предстоит умереть.

Но вот уже время идти отсюда, мне – чтобы умереть, вам – чтобы жить.

(...) помимо всего прочего тамошние люди блаженнее здешних еще и тем, что остаются все время бессмертными, если верно то, что об этом говорят.

От смерти уйти нетрудно, а вот что гораздо труднее – уйти от нравственной порчи.

Не хватить-то у меня, правда что, не хватило, только не слов, а дерзости и бесстыдства и желания говорить вам то, что вам всего приятнее было бы слышать, вопия и рыдая, делая и говоря, повторяю я вам, еще многое меня недостойное – все то, что вы привыкли слышать от других.