Странник. Путевая проза

Настоящий материал (информацию) произвел иностранный агент Генис Александр Александрович, либо материал (информация) касается деятельности данного иностранного агента.

Сборник путевой прозы мастера нон-фикшн Александра Гениса («Довлатов и окрестности», «Шесть пальцев», «Колобок» и др.) поделил мир, как в старину, на Старый и Новый Свет. Описывая каждую половину, автор использует все жанры, кроме банальных: лирическую исповедь, философскую открытку, культурологическое расследование или смешную сценку. При всем разнообразии тем неизменной остается стратегия: превратить заурядное в экзотическое, впечатление — в переживание. «Путешествие — чувственное наслаждение,...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,3

36 оценок

5
53%
4
33%
3
11%
2
0%
1
3%

Ваша оценка

Прочитали 38Хотят прочитать 67

Рецензии

nezabudochka6 марта 2014 г.
Путешествие — опыт самопознания: физическое перемещение с духовными последствиями.
Отличная путевая проза! Александр Генис оказался на редкость эрудированным и неординарным рассказчиком. Он вовсе не оперирует фактами, а вкладывает в каждую зарисовку частичку души и делится своими мыслями и восприятием мира, от чего эта проза приобретает уникальность, яркость, живость и неповторимость. А какой стиль и язык... Истинное наслаждение следить за его хаотичными перемещениями и емкими зарисовками, в которых так и сквозит ирония. Вообще автору присуще отменное чувство юмора и стремление к свободе, которая освобождает от оков будней и рутины.
В компании с этим странником (а это состояние его души) можно побывать и в столицах, и в глубинках, и в тех местах, где жизнь практически не заметна. Он увлекательно расскажет про свои восхождения к вершинам гор; про рыбалку и ее глубину; про попугаев, которые показали как выжить в нереальных условиях; про природу и ее безучастность к жизни человека; про велосипед, который позволяет нам увидеть и услышать ритм города совершенно иначе; про американскую литературу и Шерлока Холмса; про английский юмор и его чопорность и надменность; про корриду и замечательные провинциальные глубинки Франции; про Венецию, которая зимой абсолютно другая; про сверхдержавы и их обычаи... Очень много тонкостей и нюансов, благодаря которым Старый и Новый Свет играет разными красками.
Как итог - сборник сокровенных переживаний автора в поисках себя и своего пути. Путевая проза, где одна из главных героинь - дорога. Вся наша жизнь - движение. Именно в движении мы обретаем себя и изучаем этот несовершенный мир, который всегда найдет чем удивить каждого из нас.
Читать далее
19
125
telans11 июля 2013 г.
Великолепная книга! И даже не потому, что трэвелоги я обожаю по определению, ибо странствия обращают рутину в экзотику, в Страннике все гармонично - отличный язык, мягкий юмор и разноцветно-говорящая карта мира глазами человека незаурядного.
Было интересно побывать там, куда еще не добрался, или побродить с Александром Генисом по уже знакомым местам, соглашаясь или споря, ибо

Чужие слова помогают кристаллизировать свои впечатления, сделав их опытом, меняющим состав души.

Книга-вечерняя прогулка под ласковым сентябрьским южным солнцем, границы путаются под ногами и цвета флагов плавно перетекают в интернационально-прекрасный закат, за которым - новый день, новые дороги и слова незнакомого языка, как улыбка.
Читать далее
17
96
rvanaya_tucha12 июня 2012 г.
Это оказалось абсолютно не тем, чего я ожидала.
Я настолько привыкла к присутствию имени Александра Гениса в моем культурном контексте, что, хотя я на самом деле ничего из него не читала, мне стало казаться, что я его знаю – а оказывается, не имею о нем ни малейшего понятия.
Это настолько не традиционные путевые заметки – хотя что я, собственно, представляю, когда говорю «традиционные путевые заметки»? Пожалуй, в моих них должны быть классические описания: природы, города, местных жителей, отеля, транспорта – всего, в общем-то; да, точно. А размышления пусть лишь вызываются этим описанным, но не замещают его. Хороший, добротный традиционный поэт странствий в моем сознании должен вкусно говорить про еду, красочно расписывать цвета, одежды, закаты и рассветы, мудро рассказывать о знакомых и незнакомцах на своём пути.
У Гениса «Странник» погружен скорее в себя, чем в окружающий мир. Меняющиеся вокруг города и страны оказываются только причинами рассказать, что нового сложилось в голове. Да он и сам об этом говорит, впрочем, в своей обычной манере:

Какое отношение эта меланхолическая обстановка имеет к географии? Что делает эту литературу путевой?
Повод. Не впечатлениями дарит нас дорога, а состоянием. Путешествие — опыт самопознания: физическое перемещение с духовными последствиями. Встроив себя в пейзаж, автор его навсегда меняет — на уставшую реку, строй вошедших в нее фасадов и умелый, как в неспешном менуэте, парный парад горожан, собравшихся на предвечернее paseo. Говоря одним словом, Флоренция.

(Я, честно, не поняла, почему Флоренция. Наибольшая часть генисовских силлогизмов и логических изречений так и осталась для меня загадкой – а для меня путевые тексты не должны быть, не должны быть такими!) «Мастер нон-фикшена» заворачивает всю череду вполне, может быть, любопытных и ясных мыслей в такие лексические, фразеологические и синтаксические обертки, что в какой-то момент мой уставший взгляд просто начинал скользить по тексту, не собирая никакой информации. Я не вижу в этом смысла, на самом деле. Что более значимо для путевой прозы – игра со словом или мир, описываемый этим словом? Мне кажется, всё-таки второе, а за виртуозными пассажами на поле языковой игры мир уже плохо различим.

«Путешествие – чувственное наслаждение, которое, в отличие от секса, поддается описанию», – утверждает А. Генис во вступлении и показывает, как это делается.

Так написано в аннотации, и в целом это так и есть. Только, на мой взгляд, автор несколько увлекается этим самым показыванием, и всё в нем тонет. Это «не традиционные путевые заметки», но что же это, опубликованное в серии НЛО «Письма русского путешественника»?
Может быть, стоит обратить внимание на авторское определение жанра как "путевой прозы". Авторская путевая проза, определенного стиля и языка, неуклонно ползущая в направлении художественной, колоритной прозы. Всё на месте, всё закономерно, всё позволено и всякое лыко в строку. Да, пожалуй, такое восприятие будет правильным; хотя я и не меняю изначальный посыл рецензии: это не_то, чего я ожидала.
Но, пожалуй, больше тяжести и перенасыщенности текста (который поэтому оказывается для меня сложным для восприятия – может, приём остранения?) меня неприятно смутили: пафос, о котором я даже и писать не знаю как, потому что, кажется, это мое субъективное ощущение – но оно очень стойкое, и тут даже не приведешь цитат, это впечатление всего текста. Непонятно даже, какой такой пафос, чего? Наверное, гения; знающего, умеющего чувствовать, видевшего всё это на своём веку... Меня же пафос отталкивает, какой бы он ни был. А второе – это удивительное количество языковых штампов в такой художественнейшей прозе (наряду с авторскими из авторских, конечно), что-то вроде цвета горького шоколада, только их было больше, они были наивнее, обыденнее; это странное чувство, когда перед переворачиванием страницы угадываешь, что будет на новой. Горе мне в отсутствии цитат, но перечитывать и искать их я не буду.
Хотя вот единственный отмеченный мной отрывок, в котором, кажется, я почувствовала очередной пик пафоса – и от этого выражения стали страшно фальшивыми и клишированными:

Именно такой – архаический – статус охраняет наш заповедник [Greenbrook Sanctuаry]. Он служит убежищем не только для зверей, но и для людей, хоть на час убегающих сюда от культуры, которую они же и создали. Входя сюда, мы оказываемся по ту сторону цивилизации. И не только потому, что из всех ее примет здесь одна избушка натуралистки, следящей за не ею установленным порядком, но и потому, что соприкосновение с нетронутой природой меняет строй души, омолаживая ее на несколько тысячелетий.
Уроки нечеловеческого бытия помогают склеить душу, расколотую страхом и сомнениями. Природа – своего рода бомбоубежище, где можно перевести дух в безучастной среде, прежде чем вернуться в наш переполненный эмоциями мир. <...>

Так, в отрыве от контекста, это даже мне уже не кажется таким страшным и неприятным, однако я знаю, стоит мне заглянуть в книгу на этой странице, как снова захлестнет эта неприязнь. Люди, хоть на час убегающие от культуры, которую они же и создали; соприкосновение с нетронутой природой меняет строй души; помогают склеить душу, расколотую страхом и сомнениями... Но это всё, конечно, имхо в высшей степени, слишком ощущенческое.
И еще меня поразило, что для меня не было в этой книге ничего нового. Ну то есть каких-то неизвестных фактических вещей был минимум, а что касается ощущений и их описаний... нет ничего нового. Не было никакого откровения. И это в десять раз удивительнее, ведь я читала рассказ знающего о другой земле, о чем-то волшебном, неизведанном и притягательном – казалось бы. Но не ёкнуло; всё это так и осталось опытом его, Гениса, личного самопознания.
Из забавного – я почему-то не смогла переварить авторскую любовь к Америке, меня прямо мутило и гневало каждый раз. Вот оно, неконтролируемое.
***
Резюмируя. Книгу «Странник. Путевая проза» нужно читать, наверное, если нравится, что пишет Генис – один, без Вайля! Но её не стоит читать любителям серии Амфора-Travel, классических описаний заморской природы и жизни, людей и еды, потому что тут этого совсем нет.
Это одна из тех книг, которые просто не моё. Язык, тема, мысли, всё на высшем уровне, это же Генис, – но не моё.
Читать далее
8
52

Все рецензии

Цитаты

Axsharumka21 апреля 2025 г.
Добыча пропитания, если его добывать не из холодильника, занимает почти весь день, придавая ему смысл и достоинство. Так ведь, собственно, и должно быть. Посмотрите на птичек небесных, которые клюют не останавливаясь.
15
79
Axsharumka21 апреля 2025 г.
— Всякая религия, — говорят историки, — начинается с чуда.
12
100
telans11 июля 2013 г.
— Жениться, — возразил я из вредности, — всегда хорошо. Холостому, как известно, плохо везде, а женатому — только дома.
12
22