Дневники 1910 - 1923

Нет, я пока не могу говорить о Кафке. Язык отяжелел, отсох, прилип к гортани, что там ещё... Я пыталась когда-то читать "Исследования одной собаки", но какой же банальщиной они показались, эти исследования! Ё-моё, почему я тогда взяла не "Процесс"?!

Это даже не литературное произведение, это какой-то определяющий знак. Потому что о Кафке либо: "ааа, никак, не моё", либо: "аааа, это гениально-гениально-гениально". Не знаю, как это, и от чего зависит. Может, от характера, или от фазы жизненного цикла, от типа нервной системы, или кровеносной, или пищеварительной, или какие ещё есть. Потому что это такое ощущение - восприятие мира и жизни, ты либо чувствуешь так, либо нет.

Если попытаться в моих мозгах собрать всё в кучу, то получится примерно следующее:

- это крайне абсурдно, но чрезвычайно логично;

• это очень смешно, но отчаянно больно;
• это фантастический сон, но обыденная реальность;
• всё так, и всё не так.

  Этот сюжет, который сам по себе меня абсолютно не интересовал, совершенно, казалось бы, бессмысленный, но такой необходимый! Можно было бы, наверное, писать отзыв, не прочитав и половины книги.

  Эти слова, которые так просты и обычны, но как же при этом безумно содержательны! Содержательны настолько, что просто не унести за один раз, не упихнуть одним движением, не объяснить тысячами рецензий.

Кто процесс допускает, тот его проигрывает

Вообще, всё, что там написано, в книжке в этой, оно переваривается и разворачивается где-то в подкорке души. Какое-то откровение, какое-то понимание, осознание какой-то сути, какого-то смысла каких-то происходящих вещей.

Нет, я пока не могу говорить о Кафке, я могу пока о Кафке только молчать.

Побыть бы мухой на стене, пока немецкоязычные школьники или студенты обсуждают это произведение. Я не готова оставаться с Кафкой наедине. В формате романа Кафка такой душнила, что только живое, остроумное обсуждение при помощи знающего преподавателя может спасти от ощущения липких, холодных лап на шее. Никого не осуждаю, кинки у всех разные: если нравится асфиксия, то, конечно, “Процесс” можно и нужно читать в одиночестве, медленно погружаясь в мир полусна, который создал писатель.

В депрессии читать “Процесс” невозможно. Прага изображена без единого пятнышка цвета – серая гора писем, справок и ходатайствований, которая вот-вот обрушится лавиной на главного героя, Йозефа К. Вдруг появляется тревожность, неусидчивость перед лицом смутной угрозы. Возвращается чувство, что нужно к завтрашнему дню написать двадцать пять листов курсовой, ну или обклеить обоями захламлённый коридор. Это магия писательского мастерства, но мне такой магии не надо. Персонажи не радуют (и не должны), сюжет неинтересный (и не должен таким быть), мораль мутная, как вода в забитой раковине. Процесс над К. – это что? Аллегория Страшного Суда, сон, рефлексия авторского опыта?

Если не высыпаешься, прочитать “Процесс” – целый подвиг. У меня слипались глаза каждый раз, когда видела очередной большой абзац на всю страницу. Знаете, вот если засунуть в мясорубку самый серый и убогий канцелярит, сборник стихов Гёте и словарь юридических терминов, да хорошенько провернуть, то получится язык Кафки в “Процессе”. Это какое-то издевательство над концентрацией внимания читателей. Я даже думала, когда в очередной раз откладывала книгу: ну если по-человечески просили сжечь все произведения после смерти, почему, блин, столько опубликовали? Видимо, полного помилования, когда уничтожают всю документацию, не удалось достичь и самому писателю. Надеюсь, Максу Броду в гробу икается. Потрясающе, насколько большое влияние на мировую литературу оказал человек, который не хотел быть услышанным.

Писать рецензию на “Процесс” нереально, потому что уже всё сказано более знающими и тонко чувствующими Кафку людьми. Но я добавлю ценные пять копеек к дискурсу: если вы читаете Кафку и вам так же хреново, как и мне, то напишите – в комментарии, в личку, куда хотите. Давайте обсудим, найдём, над чем посмеяться, погрустим о жизни.