Живой

Вот здесь лев николаич уже больше похож на себя любимого, хотя все равно повесть скорее выглядит как ряд разрозненных рассказов. Самое забавное, что вещь так и осталась недописанной. Повезло однако толстому жить в те времена, когда оголтелые фанаты джорджа мартина еще даже и не родились на свет со своими криками: "где прода? где прода? писатель - раб читателей!!!"

Ну, и о книге. Значит, николенька вырос и с грехом пополам поступил в университет. И понял, что жить нужно в соответствии с неким загадочным комильфо. Тут, конечно, интересно было читать об эгоистичных страданиях героя, зная, что толстой писал во многом о себе любимом. То есть видно серьезную проработку собственных недостатков, таких, как высокомерие, болезненная гордость, чрезмерная влюбчивость, стеснительность с одновременно высоким самомнением, какая-то патологичная мечтательность. Еще забавнее было читать о недостатках, которые николенька иртеньев ( толстой) не считал за недостатки и, судя по всему, даже культивировал.

Вот про любовь - просто очень показательно. К примеру, его братец вообще не считал женщин за людей, и николенька вроде как поддерживал его в этом, но не совсем. Все ж таки мелькало у него в головушке, что девочки не так уж и глупы, хоть и не образованы.
А потом был контрольный в читателя. Рассуждения о видах любви. Ну там, влюбчивая ворона. Последняя самая идеальная любовь - это раба любви. И в промежутке, как мне показалось, самый нелюбимый толстым вид любви, который он и получил в конце концов в своей личной, семейной жизни.
Это когда жена должна "принеси, подай, пошла нафиг, не мешай". Но она чего-то не хочет действовать по заданному алгоритму. Она отчего-то хочет внимания от мужа, и брыкается, и предъявляет претензии и мешает общаться с друзьями. Хахаха, нда. Как-то так.

В общем, ближе к финалу николенька начинает немного соображать о том, что есть вещи намного важнее романтической влюбленности, приглядывается не без симпатии к студентам из простых, будущим разночинцам, как я подозреваю. И тут бац - навеки обрыв истории.
И дружба, которая мужская. Ох уж эта дружба. Ахахашеньки-хаха. Вот, к примеру, описаны последствия одной студенческой попойки.

Ну что. Бывает, бывает.

Блеск!

А книжечка немного обманчива, и поначалу настраивает немного на несерьёзный лад. Её второе название - "Из жизни Фёдора Кузькина", благодаря чему я подумал, что это произведение лёгкого жанра, и сейчас будет что-нибудь в стиле Зощенко.

Ошибочным становится и первый вывод о содержании повести. Начинается всё с выхода Фёдора Кузькина из колхоза и притеснения, которые причиняют ему колхозный председатель и партийно-исполкомовская верхушка. И кажется поначалу, что дело происходит в конце двадцатых - начале тридцатых, и скоро бедняге Кузькину покажут, где живёт его Кузькина мать. Не сразу выясняется, что Кузькин уже побывал "там", и на Великой Отечественной войне потерял несколько пальцев, и вообще недавно, оказывается, Берию арестовали. И оказывается, что повесть о том, как человек решил бодаться за своё право жить. Не существовать, а именно жить.

Интереснейший сюжет. Кто бы посмел бодаться с властью ещё бы год-другой назад, когда за каждое неосторожное слово о человеке в одну ночь и памяти не оставалось? Фёдор посмел. Из колхоза вышел не по идейным соображениям, а по нужде. Самой настоящей, а не надуманной - когда к нему приезжает комиссия, выясняется, что у мужика, кроме жены и детей - стареющая изба, мышь в чулане повесилась, да вошь свой аркан прогрызла, чтобы сбежать к соседской собаке. Ну не без хитрецы, конечно, обошлось, припрятал кое-какое имущество, но всё-таки его не столько было, чтобы на хорошую жизнь хватило.

Кузькин - типичное олицетворение простого мужика, который за словом в карман не полезет, и с судьбой будет смиряться только до определённого предела. По натуре своей он вовсе не бунтарь, но за горло себя взять просто так никому не позволит. И недаром повесть называется "Живой". Это вообще самое лучшее название, которое Можаев мог дать своему произведению. А не вовсе потому, что Живой - это кличка Кузькина. В данном случае в своём поселке он действительно самый живой - он шевелится, как та лягушка в кринке масла. Ну и как лягушка всё-таки выживает - каждый раз упрямо и упорно. Да и просто то, что он выжил и в лагере, и просто в 30-40 годы при своём неуёмном характере - тоже говорит, что он живой. А всякие злоключения, козни и подлости, которые творят власть имущие, его совершенно не озлобляют. Он остаётся оптимистом и неизменно одерживает верх над каждой несправедливостью, будь то двойной налог, запрет на продажу ему хлеба или попытку отобрать у него землю.

А вот так если подумать серьёзно - таких вот Живых среди нас маловато будет, понимаешь...

У повести Можаева “Живой” не самая простая история. Из-за того, что автор в ней в какой-то степени насмехался над колхозным строем, критика восприняла ее как смелую, но(и) опасную.

Центром повествования становится Фома Фомич. Обычный деревенский мужик, который много работает, но почти ничего от жизни не получает. Кругом его сопровождают неудачи. Но он не унывает. На судьбу свою смотрит просто, все тяготы принимает с достоинством. Авось у кого-то бывает и хуже.

А прошел он многое. И НЭП, и Великую Отечественную, и тюрьму, и исключение из колхоза. Жизненный путь его простым не был. Но он не растерял оптимизма. И пусть впереди его могут ожидать еще хуже испытания, он смело шагает вперед. Он чувствует что рано или поздно череда неудач сменится. И ему еще доведется хлебнуть немного счастья. А если и нет. У него нет шанса сдаться. Нужно кормить большую свою семью.

Повесть читала с удовольствием. За героя местами было обидно. Но нет места грусти там, где грустить нет времени. Только вперед. Ни шагу назад. И держи нос по ветру.

Вот очень любопытно получается. Совсем недавно читала Отец Сергий Льва Николаевича. Да, безусловно, между книгами 40 лет и богатая прожитая жизнь. Да и есть, думаю, разница, между мировоззрением человека в 29 лет и в 70 :)) Но насколько все же бросается в глаза изменение отношения Льва Николаевича к религии! В молодом возрасте он относится к ней с трепетом, а в пожилом он смотрит на нее в основном скептически. Однако, в "Юности" нет-нет, да и проскользнет этот скепсис. Очень прозрачно, но всё же. Правда, тут скорее вопрос не к самой религии, а в отношении мальчика к ней. То, как он смотрит сам на себя с религиозной точки зрения. Как боится согрешить. Как хочет быть идеальным. В первую очередь именно религиозная тематика бросается тут мне в глаза.
Во-вторых, тут очень интересна юношеская психология и развитие. И очень здорово написано про отношение к любви:

В-третьих, безусловно, прекрасный образчик великого русского языка! Очень красиво, витиевато и образно.
Тут еще Лев Николаевич, видимо, очень увлекся философскими вопросами, поскольку так и сыплет мудрыми высказываниями и мыслями.
А вообще, только сейчас поняла, что сюжета как такового тут и нет. Кроме того, что Николенька со скрипом поступил в высшее учебное заведение, его некоторые проблемы из-за бесконечных влюбленностей, а также попойки старшего брата, больше ничего и не вспоминается. Хотя, и повесть-то, оказывается, не окончена...
Но это не помешало мне получить удовольствие.
Рекомендую!

Очень пустая книга, прямо не понятно мне отчего так. Безумно нравится язык, нравится наивный, светлый и добрый главный герой. Удивляет немного, что сто пятьдесят лет прошло, а ничего и не поменялось в студенчестве. Есть какая-то глупая и странная вторичность во всем сюжете и это странно (я много раз скажу странно, ибо так ощущаю), ведь я за этим сюда и пришла, так отчего не довольна? Подросток поступает в университет, получает похвалы от родных, несется тратиться и глупить, пытается курить, откладывает подготовку к экзаменам до последнего, чувствуется в себе грехи и страдает, заглядывается неумело на девушек. Думаю от Толстого я ждала больше уроков, больше назидания для взрослеющей публики, большей некой философии жизни. Но Николенька такой наивный и пушистый, что все нужное напрочь отсутствует, уступая мимими и банальностям. Слишком эмоциональный герой, много воспоминаний и умилений. В любом случае, язык великолепный, журчал как фэн-шуйный фонтанчик у меня в ушах, и от этого я получила удовольствия, жаль содержание подкачало.

Борис Можаев - мастер деревенской прозы, друг Солженицына. Трагедия коллективизации в его произведениях принесла ему много проблем с публикациями, но "Живой" был напечатан в середине 60-х, в хрущевскую оттепель проскользнули в печать даже такие произведения, как "Матренин двор" Солженицына и "Мастер и Маргарита" Булгакова. Правда, постановку Театра на Таганке Фурцева запретила с формулировкой "пасквиль на советский образ жизни". В конце 80-х мне попал в руки объемный роман Можаева "Мужики и бабы", а о "Живом" я узнал, посмотрев фильм "Из жизни Федора Кузькина".

Вот уж не знаю, насколько реальная ситуация описана в "Живом", но, если даже это не касается конкретного прецедента, то очень даже относится к советскому селу. Насколько я понял, автор описывает родные места, одно из сел Рязанской области. Применительно к времени, а речь идет об осени 1953 года, после смерти Сталина, очень сомнительно, чтобы кто-то мог осмелиться уйти из колхоза. Впрочем, хотя первой и главной из причин является, конечно, приближающаяся "оттепель", Можаев очень ясно и доходчиво объясняет в "Живом" первопричины. Его герой, самый обыкновенный колхозник Федор Кузькин, осенью получает от колхоза за свои трудодни шестьдесят килограмм гречихи вместе с воробьиным пометом на семью из шести человек, что в пересчете на ежедневный рацион составляет двадцать три грамма в день на человека. Зато, как замечает сам Кузькин, в колхозном инкубаторе полагается по сорок грамм чистого пшена на цыпленка.

Дух перемен наиболее ясно и полно отображен Фридрихом Горенштейном в его произведении "Место", ничего более характерного я не читал, но есть нюансы. Во-первых, время, которое описывает Горенштейн, касается города, пусть и провинциального, но с внушительными тысячами населения и речь все же идет о времени более позднем, примерно год 1956-1957. При этом я хорошо помню сам, как, скажем, перестройка в конце 80-х приходила в провинцию гораздо позже, на местах ее воспринимали с опаской, а во многие головы она так и не дошла до сих пор. И никогда не дойдет. Это еще в большей степени касалось российской деревни, главный герой "Места" как-то даже обозвал одну девушку, приехавшую из села, "дурой с трудоднями".

Но личности главного героя в "Живом" Можаева уделяется львиная доля повествования, Федор Кузькин не только поставлен в безвыходное положение, это еще и бывалый человек, у которого за плечами работа секретарем сельсовета, юридические курсы и пять лет зоны за антисоветскую агитацию. Именно на этом делает упор автор, тем более, что в подобных взаимоотношениях с руководством колхоза Кузькин является первопроходцем. Образ главного героя подкупает кристальной четностью (битый и пуганный уже человек), гибким умом и прекрасным чувством юмора. Конечно, ему в его деле кто-то и помогает, попадаются на его пути хорошие люди - председатели других колхозов (добрые хозяйственники, не желающие сеять кукурузу), секретари обкома (совпало с необходимостью иметь примеры, доказывающие наглядные отказы от старых методов) и такие же горемыки-колхозники. Но, почему бы и нет. Мне тоже попадаются порою хорошие люди.

Нужно сказать, что фильм по "Живому" ("Из жизни Федора Кузькина" 1989 года Ростоцкого) получился прекрасным, очень полно отображающим произведение, горьким и с невероятной злой сатирой. В моем понимании, лучше этот фильм снять было нельзя. Произведение же "Живой" небольшого объема, сто с чем-то страниц, слегка дополняет фильм, немногим более рассудочное и гораздо более удручающее.

Прекрасно показан сельский быт, права, вернее, бесправие рядовых колхозников, а также - целая система взаимоотношений в огромной советской бюрократической системой. Деревенская разговорная речь в совокупности с шутками и прибаутками делает "Живого" произведением живым, хотя в общей своей массе это труд обстоятельный и последовательный. Главный герой, при всей царящей в миру безнадеге, отчаянный и заряжающий энергией. Прочитав эту книгу, хочется самому не опускать рук, а решать безнадежные вопросы повседневности индивидуально и нестандартными методами. Бояться так вовсе нечего. Ведь принято считать, как на Кубе, что "чем чернее негр, тем больше у него детей". Здесь же показано иное - наличие детей, напротив, активирует нашу смелость и заставляет созидать больше, не молчать там, где мы привыкли это делать.

Нашел какие-то невнятные упоминания о сериале 2015 года "Мужики и бабы", да еще и с неуместным Певцовым в главной роли, но может кто-то смотрел?

Последняя часть трилогии Толстого посвящена, в сущности, тем же вопросам становления молодого человека в обществе, где функционирует сложная система правил. И в этой системе правил необходимо найти самого себя, найти место своим чувствам, влюблённости. Но не менее важно - кто эти люди, которые снаружи? Однокурсники, друзья, родственники. Взрослеющий человек, качающийся на качелях судьбы, должен и здесь научиться узнавать и выбирать тех, кого можно назвать товарищем, а кого нет. Николай Иртеньев уже студент университета, но главный его университет ещё впереди - научиться переносить самые разные неудачи, которые жизнь с лихвой приготовила любому человеку.

Николенька уже большой, он поступи в университет, у него мундир с золотыми пуговицами, и ему можно курить трубку. Ах, а какой Никольнека набожный человек, вот вспомнил после исповеди грех, который не исповедал, и спать ночь не мог. А на утро чуть свет помчался в монастырь, чтобы доисповедоваться. И какой же он молодец после этого, и какая же гордость его после этого разбирает, вот никто так не поступает, как набожная душа Николенька. А какие планы у него на жизнь, ни у кого таких планов нет, как у него.
Фу, не могу больше, и хотя понимаю, что юношеский максимализм это обычное дело, и сама я в юности каких только целей себе не ставила, но этот Николенька раздражал безумно. Тщеславный пустобрёх, пустомеля и пустышка, только и делал, что занимался самолюбованием и восхвалением себя любимого.
И финал очень даже по Николеньке, за что боролся, на то и напоролся.
Но язык у Толстого шикарный, тут уж придраться не к чему!

Так получилось, что на эту книгу я попала случайно. У нас в городе открылся новый буккроссинг, и я решила заглянуть туда - что выложено здесь? В последнее время я почти не покупаю книг, моя библиотека пополняется за счет таких вот выложенных "берите, кто хотите". И вот среди детективов всякого уровня, любовных романов в мягкой обложке и учебников попалась эта книга.
Очень неровная подборка. Есть рассказы, которые я читала лишь потому, что они были написаны тем же автором. А есть и довольно интересные и живые во всех смыслах слова. Не оставил равнодушной ни один. Какие-то, как написана, возмутили (мол, на что я трачу время?), какие-то наоборот, порадовали. Заглавная повесть "Живой", например. Автор наш, рязанец, и прямо теплом веяло от упоминавшихся в тексте (здесь и в одном из рассказов) названий знакомых мест - Касимов. Елатьма, Погори (в Погори я сама ездила специально после одного из пожаров, чтобы сфотографировать сон-траву). В общем, мой родной автор писал о моем родном крае. Больше добавить нечего. Кроме разве что... ну, неужели не могли создатели сборника ВСЕ рассказы о Рязанщине туда включить? Про поездки автора куда-то на лесозаготовки и на Алтай, конечно, было интересно читать, но... не Рязань это. Не Рязань. Посему лишь четыре балла.

Взяв книгу из библиотеки, была очень огорчена: в книге отсутствовала вся трилогия льва Николаевича Толстого: "Детство. Отрочество. Юность", а были только две первые части. Пришлось скачивать электронную версию. Рада только одному в этом случае: я знала, что в книге три части. Была бы и четвертая-Молодость. Но писатель или же передумал ее писать, или же просто не успел (точно не помню).

Концовка огорчила, ровно как и Николенька, главный герой этого произведения. За весь учебный год он не записал ни одной лекции, и совсем не проявлял какой-либо целеустремленности и желания сдать экзамены, думая, что он и так их выдержит. Но, как вы знаете, этого не случилось. Всё это время он поддавался своим мыслям и мечтаниям.

Нехлюдов невольно стал ассоциироваться у меня с Базаровым ( Отцы и дети-Иван Тургенев ). Что внешне, что внутренне. Наверное, всё из-за брезгливости, скажем так, по отношению ко всем чувствам, и тем более к любви. Но оба, в конце концов, наперекор же себе, влюбились. Тетушка Дмитрия очень понравилась. До сих пор удивляюсь: как эта нежная, заботливая и чуткая. может, чуть и полноватая женщина- одинока? Такая женщина осчастливила бы каждого мужчину. Особенно понравилось в ее понятии три вида любви. О других персонажах многого сказать не могу; скажу только, что все они разные и по своему интересные. Произведение же, несомненно, страсть как хорошо и морально.

Мораль сей басни такова- не витай в облаках, а то экзамена не сдашь. Дружбу с "Базаровым" вести- для себя выгоду внести.