Ваша оценкаПисательский талант Б.Можаева по своему характеру остросоциальный, публицистический. Его произведения насыщены сочным народным юмором, комедийными сценами, иногда злой шуткой.
Жизненная достоверность, внутренняя сила характера героя повести "Живой" Федора Кузькина поставили эту повесть в один ряд с лучшими произведениями советских писателей о деревне. Такие произведения Б.Можаева, как "В Солдатове у Лозового", "Лесная дорога", "Дождь будет", входящие в эту книгу, дополняют друг друга, помогают ...
Жанры
Рейтинг LiveLib
4,2
41 оценка
- 544%
- 439%
- 315%
- 22%
- 10%
Ваша оценкаПрочитали 46Хотят прочитать 69
Рецензии
serovad13 ноября 2015 г.Читать далееБлеск!
А книжечка немного обманчива, и поначалу настраивает немного на несерьёзный лад. Её второе название - "Из жизни Фёдора Кузькина", благодаря чему я подумал, что это произведение лёгкого жанра, и сейчас будет что-нибудь в стиле Зощенко.
Ошибочным становится и первый вывод о содержании повести. Начинается всё с выхода Фёдора Кузькина из колхоза и притеснения, которые причиняют ему колхозный председатель и партийно-исполкомовская верхушка. И кажется поначалу, что дело происходит в конце двадцатых - начале тридцатых, и скоро бедняге Кузькину покажут, где живёт его Кузькина мать. Не сразу выясняется, что Кузькин уже побывал "там", и на Великой Отечественной войне потерял несколько пальцев, и вообще недавно, оказывается, Берию арестовали. И оказывается, что повесть о том, как человек решил бодаться за своё право жить. Не существовать, а именно жить.
Интереснейший сюжет. Кто бы посмел бодаться с властью ещё бы год-другой назад, когда за каждое неосторожное слово о человеке в одну ночь и памяти не оставалось? Фёдор посмел. Из колхоза вышел не по идейным соображениям, а по нужде. Самой настоящей, а не надуманной - когда к нему приезжает комиссия, выясняется, что у мужика, кроме жены и детей - стареющая изба, мышь в чулане повесилась, да вошь свой аркан прогрызла, чтобы сбежать к соседской собаке. Ну не без хитрецы, конечно, обошлось, припрятал кое-какое имущество, но всё-таки его не столько было, чтобы на хорошую жизнь хватило.
Кузькин - типичное олицетворение простого мужика, который за словом в карман не полезет, и с судьбой будет смиряться только до определённого предела. По натуре своей он вовсе не бунтарь, но за горло себя взять просто так никому не позволит. И недаром повесть называется "Живой". Это вообще самое лучшее название, которое Можаев мог дать своему произведению. А не вовсе потому, что Живой - это кличка Кузькина. В данном случае в своём поселке он действительно самый живой - он шевелится, как та лягушка в кринке масла. Ну и как лягушка всё-таки выживает - каждый раз упрямо и упорно. Да и просто то, что он выжил и в лагере, и просто в 30-40 годы при своём неуёмном характере - тоже говорит, что он живой. А всякие злоключения, козни и подлости, которые творят власть имущие, его совершенно не озлобляют. Он остаётся оптимистом и неизменно одерживает верх над каждой несправедливостью, будь то двойной налог, запрет на продажу ему хлеба или попытку отобрать у него землю.
А вот так если подумать серьёзно - таких вот Живых среди нас маловато будет, понимаешь...
69 понравилось1,8K
pineapple_1313 мая 2024 г.Судьба мне опять поставила точку на Фролов день, а я ей – запятую, запятую…
Читать далееУ повести Можаева “Живой” не самая простая история. Из-за того, что автор в ней в какой-то степени насмехался над колхозным строем, критика восприняла ее как смелую, но(и) опасную.
Центром повествования становится Фома Фомич. Обычный деревенский мужик, который много работает, но почти ничего от жизни не получает. Кругом его сопровождают неудачи. Но он не унывает. На судьбу свою смотрит просто, все тяготы принимает с достоинством. Авось у кого-то бывает и хуже.
А прошел он многое. И НЭП, и Великую Отечественную, и тюрьму, и исключение из колхоза. Жизненный путь его простым не был. Но он не растерял оптимизма. И пусть впереди его могут ожидать еще хуже испытания, он смело шагает вперед. Он чувствует что рано или поздно череда неудач сменится. И ему еще доведется хлебнуть немного счастья. А если и нет. У него нет шанса сдаться. Нужно кормить большую свою семью.
Повесть читала с удовольствием. За героя местами было обидно. Но нет места грусти там, где грустить нет времени. Только вперед. Ни шагу назад. И держи нос по ветру.47 понравилось474
Shishkodryomov15 декабря 2018 г.Как похудеть в колхозе без специальной диеты.
Читать далееБорис Можаев - мастер деревенской прозы, друг Солженицына. Трагедия коллективизации в его произведениях принесла ему много проблем с публикациями, но "Живой" был напечатан в середине 60-х, в хрущевскую оттепель проскользнули в печать даже такие произведения, как "Матренин двор" Солженицына и "Мастер и Маргарита" Булгакова. Правда, постановку Театра на Таганке Фурцева запретила с формулировкой "пасквиль на советский образ жизни". В конце 80-х мне попал в руки объемный роман Можаева "Мужики и бабы", а о "Живом" я узнал, посмотрев фильм "Из жизни Федора Кузькина".
Вот уж не знаю, насколько реальная ситуация описана в "Живом", но, если даже это не касается конкретного прецедента, то очень даже относится к советскому селу. Насколько я понял, автор описывает родные места, одно из сел Рязанской области. Применительно к времени, а речь идет об осени 1953 года, после смерти Сталина, очень сомнительно, чтобы кто-то мог осмелиться уйти из колхоза. Впрочем, хотя первой и главной из причин является, конечно, приближающаяся "оттепель", Можаев очень ясно и доходчиво объясняет в "Живом" первопричины. Его герой, самый обыкновенный колхозник Федор Кузькин, осенью получает от колхоза за свои трудодни шестьдесят килограмм гречихи вместе с воробьиным пометом на семью из шести человек, что в пересчете на ежедневный рацион составляет двадцать три грамма в день на человека. Зато, как замечает сам Кузькин, в колхозном инкубаторе полагается по сорок грамм чистого пшена на цыпленка.
Дух перемен наиболее ясно и полно отображен Фридрихом Горенштейном в его произведении "Место", ничего более характерного я не читал, но есть нюансы. Во-первых, время, которое описывает Горенштейн, касается города, пусть и провинциального, но с внушительными тысячами населения и речь все же идет о времени более позднем, примерно год 1956-1957. При этом я хорошо помню сам, как, скажем, перестройка в конце 80-х приходила в провинцию гораздо позже, на местах ее воспринимали с опаской, а во многие головы она так и не дошла до сих пор. И никогда не дойдет. Это еще в большей степени касалось российской деревни, главный герой "Места" как-то даже обозвал одну девушку, приехавшую из села, "дурой с трудоднями".
Но личности главного героя в "Живом" Можаева уделяется львиная доля повествования, Федор Кузькин не только поставлен в безвыходное положение, это еще и бывалый человек, у которого за плечами работа секретарем сельсовета, юридические курсы и пять лет зоны за антисоветскую агитацию. Именно на этом делает упор автор, тем более, что в подобных взаимоотношениях с руководством колхоза Кузькин является первопроходцем. Образ главного героя подкупает кристальной четностью (битый и пуганный уже человек), гибким умом и прекрасным чувством юмора. Конечно, ему в его деле кто-то и помогает, попадаются на его пути хорошие люди - председатели других колхозов (добрые хозяйственники, не желающие сеять кукурузу), секретари обкома (совпало с необходимостью иметь примеры, доказывающие наглядные отказы от старых методов) и такие же горемыки-колхозники. Но, почему бы и нет. Мне тоже попадаются порою хорошие люди.
Нужно сказать, что фильм по "Живому" ("Из жизни Федора Кузькина" 1989 года Ростоцкого) получился прекрасным, очень полно отображающим произведение, горьким и с невероятной злой сатирой. В моем понимании, лучше этот фильм снять было нельзя. Произведение же "Живой" небольшого объема, сто с чем-то страниц, слегка дополняет фильм, немногим более рассудочное и гораздо более удручающее.
Прекрасно показан сельский быт, права, вернее, бесправие рядовых колхозников, а также - целая система взаимоотношений в огромной советской бюрократической системой. Деревенская разговорная речь в совокупности с шутками и прибаутками делает "Живого" произведением живым, хотя в общей своей массе это труд обстоятельный и последовательный. Главный герой, при всей царящей в миру безнадеге, отчаянный и заряжающий энергией. Прочитав эту книгу, хочется самому не опускать рук, а решать безнадежные вопросы повседневности индивидуально и нестандартными методами. Бояться так вовсе нечего. Ведь принято считать, как на Кубе, что "чем чернее негр, тем больше у него детей". Здесь же показано иное - наличие детей, напротив, активирует нашу смелость и заставляет созидать больше, не молчать там, где мы привыкли это делать.
Нашел какие-то невнятные упоминания о сериале 2015 года "Мужики и бабы", да еще и с неуместным Певцовым в главной роли, но может кто-то смотрел?
20 понравилось1,1K
Цитаты
- Shishkodryomov17 декабря 2015 г.Читать далее
Так вот, значит, собрался на правление весь актив. Встает агроном и говорит: «Товарищи, мы должны повысить зарплату нашему председателю. Все ж таки мы план по хлебосдаче перевыполнили. Кто больше всех старался? Он! Мы без председателя, как слепые, и заблудиться могли бы. Он – вожак!» – «Правильно! – сказал бухгалтер. – Я за то, чтобы надбавить председателю еще одну тыщу рублей. Объявляю голосование: кто против?» Все за. Ладно. Тогда встает председатель и говорит: «Но, товарищи, я же не один старался. В первую очередь и агронома надо отметить. Он за полями присматривал. Кабы не агроном, поля травой позарастали бы. Предлагаю повысить ему оклад на пятьсот рублей. Согласны? Голосуем. Кто против? Никто… Хорошо!» – «Но, товарищи, – поднялся бухгалтер. – Мы ведь выполнили план и по сдаче молока. Надо повысить оклад и зоотехнику. Кабы не он, коровы недоеными ходили бы». Хорошо! Повысили и зоотехнику. «А бухгалтеру? – встает зоотехник. – Он весь расчет у нас ведет… Дебет-скребет. А кто нам зарплату выдает? Опять же он. Кабы не он, мы и денег не имели бы. Надо и бухгалтеру повысить». Ладно, и бухгалтеру повысили. «А бригадиру? – сказал агроном. – Кто на работу колхозников организует? Бригадир. Если не он, и работать никто не станет. Повысить надо и бригадиру…» Хорошо, повысили. «Товарищи, нельзя обижать и моего шофера, – сказал председатель. – Если он будет плохо меня возить, мы плана не выполним. Надо повысить и ему». Повысили. «А мне? – сказал животновод. – Я на случном пункте стою. Если б не моя работа, и телят не было бы. А откуда молоко тогда взялось бы?» – «И правильно, – сказали все. – Как же мы животновода позабыли? И ему надо повысить оклад». – «А мне?» – спросила Матрена. «А тебе за что?» – «Как за что? Я работаю, навоз вывожу». – «Ну и работай. Вывози не три воза, а двадцать возов на день. Вот и получишь пуд хлеба да десять рублей. Больше всех… Какой же тебе еще оклад нужен?» Ладно, пошла Матрена навоз возить. Отвезла воз, другой… На третьем возу лошадь стала. «Но!» Стоит. «Но!» Ни с места. Она взяла шелугу да хлясть ей по боку! Лошадь на другой бок упала. Вот и навозилась. Пошла на конный двор: «Запрягите мне вон ту, крепкую лошадь». – «Эту нельзя, – отвечает ей конюх. – На ней Пашка-бригадир ездит». Подходит весна, а навоз не вывезен. «Опять всю зиму дурака валяли! – ругается председатель. – Ну ж, я вас проучу!» Вызывает он бульдозер из метээс… Тот выволок весь навоз с фермы и деньги Матренины все забрал. «Вон куда ваша зарплата ушла, – сказал председатель Матрене. – Работать надо было лучше». Напилась Матрена с горя самогонки… Утром на работу итить – она с печки не слезет… Но тут приходит за ней бригадир…
– Довольно! – крикнул Пашка и встал. – Не твои поганые речи антиколхозные слушать
8 понравилось1K - Shishkodryomov17 декабря 2015 г.
– Ты кто, колхозник или анархист? – распалялся Гузенков.
– Я некто.
– Как это «некто»? – опешил председатель.
– Из колхоза пятый день как ушел. В разбойники еще не приняли
5 понравилось767 - Shishkodryomov17 декабря 2015 г.
Уток-то у нас две, а бутылочка одна. Чуешь, что получится? Закуски много, а водки не хватит
5 понравилось699
Подборки с этой книгой
Родившиеся быть прочитанными сегодня
- 1 612 книг
Жизнь в деревне
- 103 книги
Хотелки, 2я очередь
- 4 831 книга
Советская классическая проза
- 628 книг
Писатели о весне
- 18 книг
