Дружба подобна верблюду: заставь его идти, и ты его уже не остановишь.

Мы давно уже не верим в то, что наш язык и существующая реальность настолько "соответствуют друг другу", что даже возможно поверить в то, что слово рождает вещь так же легко и просто, как вещь рождает слово.

Момент, когда ты чего-то жадно ждешь, наступает тогда, когда, вчитавшись в рассказ, чувствуешь себя особенно ранимым, одиноким и, возможно, даже глупым.

Если один мэр, почитатель памятников, ставил их, то другой, какой-нибудь партийный ортодокс, кое-как прочитав то, что написал о Флобере Сартр, ревностно сносил их.

Так бывает: по достижении определенного возраста человек перестает фотографироваться. Вернее, он делает это только по необходимости: в дни рождения, свадьбы или на Рождество.

Жизнь чем-то немного похожа на чтение. Я уже говорил выше о том, что если твоё впечатление от прочитанной книги было уже высказано кем-то или распространено профессиональными критиками, то какой смысл в твоём чтении? Разве только в том, что ты сам её прочитал? Так и с жизнью? Почему ты должен прожить её? Потому что она твоя.

Возможно, в этом и состоит преимущество дружбы с мёртвыми: чувства к ним никогда не охладевают.

После смерти Роберта Луиса Стивенсона его предприимчивая нянька, шотландка, не задумываясь, приторговывала прядями его волос, которые якобы начала срезать ещё за сорок лет до его кончины. Поверившие в это искатели реликвий успели скупить столько волос с головы Стивенсона, что их с успехом хватило бы для набивки кушетки.

г) (1850) «Время от времени, оказываясь в городе, я открываю газету. Мне кажется, мы продвигаемся с устрашающей скоростью. Мы танцуем не на вулкане, а на крышке нужника, причем сильно прогнившей. Скоро общество утонет в дерьме девятнадцати столетий; то-то крику будет».

1870, начало Франко-прусской войны) «Возможно, снова начнутся расовые войны? Столетия не пройдет, как мы увидим несколько миллионов человек, убитых одним махом? Весь Восток против всей Европы, Старый мир против Нового! Почему нет?

Максим Дюкан сочинил следующую эпитафию для Луизы Коле: «Здесь лежит та, что соблазнила Виктора Кузена, осмеяла Альфреда де Мюссе, поносила Гюстава Флобера и пыталась убить Альфонса Карра. Requiescat in расе». Дюкан опубликовал эту эпитафию в своих «Литературных воспоминаниях». Кого она лучше характеризует – Луизу Коле или Максима Дюкана?

Не бывает более усыпляющей атмосферы, чем в этой местности. Я думаю, что она сильно способствовала тому, как медленно и тяжело писал Флобер. Он думал, что борется со словами, а боролся с небом; и, может быть, в другом климате, где сухой воздух возвышал бы его дух, ему не пришлось быть столь трудолюбивым или он смог бы добиться тех же результатов без таких усилий» (Андре Жид, в Кювервиле, департамент Приморская Сена, 26 января 1931 г.). Обсудить.

Счастье – алый плащ, его подкладка – лохмотья. Любовники – как сиамские близнецы, два тела с единой душой; но если один из них переживает другого, ему суждено всю жизнь таскать за собой труп.