Flaubert's Parrot

Справжній патріотизм складається в тому, що ми прямо говоримо своїй країні правду, коли вона поводиться ганебно, нерозумно і жорстоко.

Ледве встиг народитися, починаєш розкладатися.

“Flaubert, Gustave/Флобер, Гюстав
Отшельник из Круассе. Первый романист современности. Отец реализма. Палач романтизма. Понтонный мост между Бальзаком и Джойсом. Предшественник Пруста. Медведь в берлоге. Буржуазный буржуафоб. В Египте – Отец Усов. Святой Поликарп; Крюшар; Карафон; le Vicaire-Général; майор; старый сеньор; Салонный Идиот. Все эти титулы принадлежали человеку, безразличному к куртуазным обращениям: «Почести обесчещивают, титулы унижают, служба отупляет».”

“Когда умирает Эмма Бовари, над ее телом бодрствуют двое: священник и аптекарь Омэ. Один представляет старую ортодоксию, другой – новую. Это похоже на аллегорическую скульптуру XIX века: Религия и Наука над телом Греха.”

Старая любовь - вереница пляжных домиков в ноябре.

Влюбленные похожи на сиамских близнецов — два тела с одной душой; когда одно из тел умирает, оставшееся в живых обречено влачить за собой мертвого двойника.

Но жизнь в этом смысле немного напоминает чтение. Как я уже говорил: если профессиональный критик предвосхитил и проанализировал все ваши чувства по поводу книги, то зачем читать её? Разве что затем, что это ваши чувства. Точно так же — зачем жить жизнь? Только затем, что она ваша.

...Какое забавное тщеславие — считать, что прошлое должно подтягиваться к настоящему. Настоящее оглядывается на какую-нибудь великую личность былых веков и раздумывает — был ли он на нашей стороне? Он хороший или плохой?

Литература включает политику, но не наоборот.

Вот на какие категории по-настоящему делятся люди: не на тех, у кого есть секреты и у кого их нет, а на тех, кто хочет знать всё и кто не хочет. Я утверждаю, что сам поиск — это признак любви.