Ваша оценкаРецензии
Book_davil3337 августа 2023 г.Близко и далеко
Читать далееКнига выделяется, как философия, без наличия четкой системы идей, этим она возможно и хороша. Читать ее довольно тяжело, ведь самому приходится формулировать мысль из довольно долгих размышлений отшельника. Какие-то главы так и остались для меня загадкой. В каких-то моментах, особенно религиозных взглядах, мы с автором были схожи, а где-то я предпочту закрыть глаза. Наверное, мне как человеку общества сложно понять одинокого отшельника с безграничным самокопанием, или же я пока не доросла до этой философии. Хочется дальше изучать книги Ницше, чтобы все-таки картина сложилась воедино. Даже не могу точно сказать, понравилась мне книга или нет.
41,2K
Born_to27 июня 2022 г.Читать далееПервым делом Ницше выбивает у нас почву из под ног, ставя под сомнение наши убеждения в существовании Я, в то что это Я является источником мыслей, что логика и наши органы чувств могут 'достоверно' описать мир; Далее он обвиняет философов в морализаторстве, даёт пояснения по поводу свободной воли(заключая, что в действительности есть только сильная и слабая воля) называет физиков толкователями, предостерегает европейцев от демократии(её причина — кровосмесительства господ и рабов), а женщин от эмансипации и равенства(тогда женщина начнет вырождаться и утрачивать женственные инстинкты, первое и последнее женское призвание — рожать здоровых детей).
Затем Ницше делает обзор на немецких музыкантов(Бетховена, Моцарта, Шумана и др.), на английских философов, высказывается про немцев и англичан, про антисемитизм, ну и ратует за элитаризм, сравнивая аристократическую и рабскую мораль:Взаимно воздерживаться от оскорблений, от насилия и эксплуатации, соразмерять свою волю с волею другого — это может становиться в некотором огрублённом смысле добрым обычаем среди индивидуумов, если для этого наличествуют условия (а именно, их фактическое сходство по силам и достоинствам и принадлежность к одной корпорации). Но как только мы попробуем взять этот принцип в более широком смысле и по возможности даже сделать его основным принципом общества, то он тотчас же окажется тем, чем он и является, — волей к отрицанию жизни, принципом распадения и гибели. Тут нужно основательно вдуматься в самую суть дела и воздержаться от всякой сентиментальной слабости: сама жизнь по существу своему есть присваивание, нанесение вреда, подавление чуждого и более слабого, угнетение, суровость, насильственное навязывание собственных форм, аннексия и по меньшей мере, по мягкой мере, эксплуатация, — но зачем же постоянно употреблять именно такие слова, которые издревле используются в целях злоречия? И та корпорация, отдельные члены которой, как сказано ранее, считают себя равными — а это имеет место во всякой здоровой аристократии, — должна сама, если только она представляет собою живой, а не умирающий организм, делать по отношению к другим корпорациям всё то, от чего воздерживаются её члены по отношению друг к другу: она должна быть воплощённой волей к власти, она будет стремиться расти, усиливаться, присваивать, будет стараться достигнуть перевеса, — и всё это не в силу какой-то моральности или аморальности, а в силу того, что она живёт и что жизнь и есть воля к власти. Но именно в этом пункте труднее всего сломить общие убеждения европейцев; теперь всюду мечтают, и даже под прикрытием науки, о будущем состоянии общества, лишённом «характера эксплуатации», — это производит на меня такое впечатление, как будто мне обещают изобрести жизнь, которая воздерживалась бы от всяких органических функций. «Эксплуатация» не является принадлежностью испорченного или несовершенного и примитивного общества: она входит в сущность всего живого как основная органическая функция, она есть следствие подлинной воли к власти, которая именно и есть воля жизни. — Пусть как теория это нечто новое, — как реальность это изначальный факт всей истории: будем же настолько честны по отношению к самим себе!
Христианская вера есть с самого начала жертвование: жертвование всей свободой, всей гордостью, всей уверенностью духа в самом себе, и в то же время отдание самого себя в рабство, самопоношение, самокалечение.
То, чего им хотелось бы всеми силами достигнуть, есть общее стадное счастье зелёных пастбищ, с его надёжностью, безопасностью, привольностью, облегчением жизни для каждого; две песни, которые они чаще всего распевают, две вещи, которые они усерднее всего проповедуют, зовутся «равенство прав» и «сочувствие всему страждущему», — и само страдание они считают чем-то таким, что должно быть устранено. Мы же, люди противоположных взглядов, чьи глаза и совесть открыты для вопроса, — где и как до сих пор растение «человек» наиболее мощно взрастало ввысь, — полагаем, что это всякий раз происходило в противоположных обстоятельствах, что для этого опасность его положения сперва должна была достигнуть чудовищной степени, сила его изобретательности и притворства (его «дух») под долгим гнётом и принуждением должна была обрести утончённость и неустрашимость, его воля к жизни должна была возвыситься до степени безусловной воли к власти: мы полагаем, что суровость, насилие, рабство, опасность на улице и в сердце, скрытность, стоицизм, хитрость искусителя и чертовщина всякого рода, что всё злое, ужасное, тираническое, хищное и змеиное в человеке столь же способствует возвышению вида «человек», сколь и противоположное всему этому.
Мы же, люди иной веры, — мы, которые видим в демократическом движении не только форму упадка политической организации, но и форму упадка, точнее, измельчания человека, низведение его на степень посредственности и понижение его ценности, — на что должны мы возложить свои надежды? — На новых философов — иного выбора нет; на людей, обладающих достаточно сильным и самобытным умом для того, чтобы положить начало противоположной оценке вещей и переоценить, перевернуть «вечные ценности»; на предтеч новой эры, на людей будущего, закрепляющих в настоящем тот аркан, который увлечёт волю тысячелетий на новые пути.
Странствуя по многим областям утончённых и грубых моралей, какие до сих пор господствовали или доныне господствуют на земле, я постоянно наталкивался на некоторые черты, закономерно повторяющиеся в их совместности и взаимосвязи — пока наконец мне не открылись два основных типа и одно основное различие между ними. Есть мораль господ и мораль рабов; — спешу прибавить, что во всех высших и смешанных культурах мы видим также попытки согласовать обе морали, ещё чаще видим, что они переплетаются одна с другою, взаимно не понимая друг друга, иногда же упорно существуют бок о бок — даже в одном и том же человеке, в одной душе. Различения моральных ценностей возникли либо среди господствующей касты, которая с удовлетворением сознаёт своё отличие от подвластных ей людей, — либо среди подвластных, среди рабов и зависимых всех степеней. В первом случае, когда понятие «хороший» устанавливается господствующей кастой, отличительной чертой, определяющей ранг, считаются возвышенные, гордые состояния души. Знатный человек отделяет себя от таких существ, в которых налицо нечто противоположное таким возвышенным, гордым состояниям: он презирает их. Следует заметить, что в этой морали первого рода противоположение «хороший» и «плохой» значит то же самое, что «знатный» и «презренный», — противоположение «добрый» и «злой» другого происхождения. Презрением клеймят человека трусливого, малодушного, мелочного, думающего об узкой пользе, а также недоверчивого, со взглядом исподлобья, унижающегося, собачью породу людей, допускающую дурное обхождение с собой, попрошайку-льстеца и прежде всего лжеца: все аристократы глубоко уверены в лживости простого народа.
Люди знатной породы чувствуют себя мерилом ценностей, они не нуждаются в одобрении, они говорят: «что вредно для меня, то вредно само по себе», они сознают себя тем, что вообще только и придаёт достоинство вещам, они созидают ценности. Они чтут всё, что знают в себе, — такая мораль есть самопрославление. Тут на первый план выступает чувство избытка, мощи, бьющей через край, счастье высокого напряжения, сознание богатства, готового дарить и раздавать: и знатный человек помогает несчастному, но не или почти не из сострадания, а больше из побуждения, вызываемого избытком мощи. Знатный человек чтит в себе человека мощного, а также такого, который властвует над самим собой, который умеет говорить и безмолвствовать, который охотно проявляет строгость и суровость по отношению к самому себе и благоговеет перед всем строгим и суровым. «Твёрдое сердце вложил Вотан в грудь мою», говорится в одной старой скандинавской саге; по праву сложились эти слова в душе гордого викинга. Такая порода людей гордится именно тем, что она создана не для сострадания, — отчего герой саги и предостерегает: «у кого смолоду сердце не твёрдо, у того оно не будет твёрдым никогда». Думающие так знатные и храбрые люди слишком далеки от морали, видящей в сострадании, или в альтруистических поступках, или в бескорыстии отличительный признак нравственного; вера в самого себя, гордость самим собою, глубокая враждебность и ирония по отношению к «самоотвержению» столь же несомненно относятся к морали знатных, как и лёгкое презрение и осторожность по отношению к сочувствию и «сердечной теплоте». — Если кто умеет чтить, так это именно люди сильные, это их искусство, это изобретено ими. Глубокое уважение к древности и к происхождению — всё право зиждется на этом двойном уважении, — вера и предрассудок, благоприятствующие предкам и неблагоприятствующие потомкам, типичны для морали людей сильных; и если, наоборот, люди «современных идей» почти инстинктивно верят в «прогресс» и «будущее», всё более и более теряя уважение к древности, то это уже в достаточной степени свидетельствует о незнатном происхождении этих «идей».
Иначе обстоит дело со вторым типом морали, с моралью рабов. Положим, что морализировать начнут люди насилуемые, угнетённые, страдающие, несвободные, не уверенные в самих себе и усталые, — на что будут похожи их моральные оценки? Вероятно, в них выразится пессимистически подозрительное отношение ко всей участи человека, быть может даже осуждение человека вместе с его участью. Раб смотрит недоброжелательно на добродетели сильного: он относится скептически и с недоверием, с изощрённым недоверием ко всему «хорошему», что чтится людьми сильными, — ему хочется убедить себя, что само счастье их не истинное. Наоборот, он выдвигает на первый план и окружает ореолом такие качества, которые служат для облегчения существования страждущих: и тогда начинают чтить сострадание, услужливую, готовую к помощи руку, сердечную теплоту, терпение, прилежание, кротость и дружелюбие, — ибо здесь это наиполезнейшие качества и почти единственные средства, дающие возможность выносить бремя существования. Мораль рабов по существу своему есть мораль полезности. Вот где источник знаменитого противоположения «добрый» и «злой» — в категорию злого зачисляется всё мощное и опасное, обладающее грозностью, тонкостью и не допускающей презрения силой. Стало быть, согласно морали рабов, «злой» возбуждает страх; согласно же морали господ, именно «добрый» человек возбуждает и стремится возбуждать страх, тогда как «плохой» вызывает к себе презрение.
Рискуя оскорбить невинный слух, я говорю: эгоизм свойствен сущности аристократической души; я подразумеваю непоколебимую веру в то, что существу, «подобному нам», должны по природе своей подчиняться и приносить себя в жертву другие существа. Аристократическая душа принимает этот факт собственного эгоизма без всякого вопросительного знака, не чувствуя в нём никакой жестокости, никакого насилия и произвола, напротив, усматривая в нём нечто, быть может коренящееся в изначальном законе вещей, — если бы она стала подыскивать ему имя, то сказала бы, что «это сама справедливость». Она признаётся себе при случае, хотя сперва и неохотно, что есть существа равноправные с ней; но как только этот вопрос ранга становится для неё решённым, она начинает вращаться среди этих равных и равноправных, соблюдая по отношению к ним ту же стыдливость и тонкую почтительность, какую она соблюдает по отношению к самой себе, сообразно некой прирождённой небесной механике, в которой знают толк все звёзды.
В этой книге, как и в "Воле к власти", больше всего вопросов и непонимания у меня вызывают утверждения Ницше о несостоятельности нашего(человеческого) восприятия, о иллюзорности Я, окружающего нас мира, и прочем подобном.
Оппонировать Ницше крайне сложно, ведь он произвёл переоценку всех моральных ценностей и философских предрассудков, и тем самым пришёл к своей концепции о воли к власти, через призму которой выводит свои умозаключения. Поэтому мы можем либо соглашаться с ним, либо нет.41,5K
quasiperelman24 сентября 2020 г.По ту сторону текста
Читать далееНицше описывает в своем труде образ нового философа, проводя нас между всеми извилистыми темами, к которым у нового представителя древнейшей науки будет свой особый взгляд.
Если сказать тезисно, то этот образ включает и отражает собой название книги. Автор неоднократно поднимает вопрос необъективности ума. Ведь все мы формируемся под воздействием культуры и родительского воспитания. С младшего возраста нам прикрепляют определенные паттерны поведения, и уже взрослыми нам требуется огромное количество когнитивных затрат, дыбы суметь пересилить устои вложенные в самом детстве.
Быть по ту сторону добра и зла по Ницше значит уметь абстрагироваться от всех возможных связей с рассматриваемой ситуацией и получить так называемый взгляд со стороны, рассуждения о котором и будут вести к истине не замутненными понятиями добра и зла.
Будто ученик и мастер, он проводит с собой этот образ и постоянно его дополняет. Эту трактовку нужно воспринимать отстранённо, ведь неправильное прочтение ее может привести к ужасным последствиям, что и показала нам уже история.
Если говорить про впечатления, книга написана достаточно сложным языком ссылаться на множество философских работ, иногда говорит латинскими афоризмами. Создаться впечатление будто это сделано специально, дабы обозначить некий порог входа. Книга правда заставляет задуматься и нередко вводит в состояние(О а так можно было) или (Вот это так на самом деле).
Советую читать, но знать по философии нужно достаточно. Не воспринимать эту книгу как руководство к действию все-таки она была написана в совсем другую эпоху в совсем иной культуре.
44,5K
Trockiy-61rus21 января 2019 г.Так говорил Заратустра
Читать далееКрайне спорное произведение. Библия Ницше, если позволите мне столь кощунственное сравнение. Идея сверхчеловека пропущенная через сложную, терзаемую внешним миром душу автора. Любовь через ненависть, добродетель через гнев, мир через войну. В этом весь Ницше, его книгу хочется отложить, забыть, выбросить в окно, но заканчивается глава, ты переходишь к другой и находишь в ней то что искал и все повторяется, какое то катание на американских горках. Не буду утверждать, что я понял все аллегории, эпитеты автора, но что то осталось в душе и привнесло в нее частичку безумия и гениальности автора..
43K
LaLaLand2 мая 2017 г.Читать далее"Земля, сказал он, имеет оболочку; и эта оболочка поражена болезнями. Одна из этих болезней называется, например: "человек."
Начну с того, что после довольно непростой литературы Германа Гессе выбор встал следующий: спуститься на землю (к Ремарку, например), где все намного понятнее и проще, или отправиться-таки в беспросветные дебри. Не знаю, почему я выбрал второе, и до сих пор не понимаю, правильный ли это был выбор. Скажу так. Я прочитал, но не осилил.
Данный трактат называют ницшеанской Библией. В нем сформулирована излюбленная идея Ницше (но далеко не единственная здесь) - идея Сверхчеловека, являющегося для автора нравственным образцом, смыслом существования, тем, к чему нужно стремиться. А человек - лишь мост между животным и Сверхчеловеком.
Не могу сказать, чем должно быть заполнено сердце. Наверное, у всех по-разному; и куда доберется, и доберется ли брошенное Ницше слово, зависит исключительно от тебя. Но голова... голова просто обязана быть абсолютно пустой! Ни одна посторонняя мысль не должна сбивать с той дороги, которую ты неторопливо, старательно протаптываешь в надежде понять хоть что-нибудь. Да, безусловно, есть не без труда, но все-таки понятые места. Но, откровенно говоря, их чертовски мало. Мне кажется, суть в том, что у вышеупомянутого мной Гессе был простор для размышлений, даже для некоторого "додумывания", где можно было сказать: "Я понял это так, по-своему". Здесь все иначе. Ницше не идет на компромисс, но при этом спорит с самим собой. К слову, я вижу его достаточно высокомерным. Он все решает за читателя, а последний и не понимает, что именно за него решили. Чтение оказалось сложным еще и потому, что в голове не возникало никаких определенных образов. Но это и не удивляет. Философия.
Однако кое-что полезное я для себя почерпнул. Помимо целого ряда предельно точных и все-таки понятных высказываний, этот трактат перенес меня на ступень выше, заставил мыслить немного иначе, при этом не всегда именно о прочитанном. И да, ты можешь это проглотить или наоборот, плеваться, но равнодушным останешься вряд ли. Добавлю, что читать эту книгу нужно очень медленно.4474
mimimira15 апреля 2016 г.Разрушает "очевидное"
Читать далееВ книге Ницше "Так говорил Заратустра" в виде философской поэмы изложены все учения самого Ницше: о воле к власти, о сверхчеловеке, о государстве и прочие. Устами Заратустры, который путешествует и идет к своей цели - созданию сверхчеловека, Ницше глаголит эти истины и проявляет реальное положение общества, нравственности, отношения к тем или иным вещам в различных ситуациях, которые случаются с путешествующим Заратустрой.
О воле к власти: это учение говорит о том, что каждый человек должен стремиться к власти над собой, для этого должен он иметь волю к сему. Ибо тот, кто не властвует сам над собой, над тем властвуют другие, а это рабская воля, воля подчиняться. Тут же переплетается учение о Сверхчеловеке - это высший вид человека, которому чуждо все что диктуется массами, это тот, кто сам созидает свою мораль, тот, кто смотрит в основание возникновения нравственности и истинно определяет что есть зло и добро. Сверхчеловек подчинен только себе, он есть созидающий. Современное общество увязло в древних понятиях добродетели, которые когда-то были приняты за истинные,на основании религий, традиций дедов и прадедов, люди имеют определенное понятие "добра" и "зла" и действуют согласно своим представлениям о них. Ницше это чуждо, он видит лишь пастбище и овец, безвольно подчиняющихся пастуху и "сьедающих" все, что им велят. Ницше выступал за переоценку ценностей, также он не был нигилистом, он лишь его пророчил. И был прав, это то, что мы наблюдаем сейчас в обществе современном и в обществе современном Ницше.Ницше осуждал ученых, мудрецов, просвещенных, добродетельных, правоверных. О первых он отзывался как о тех, с кого полетит пыль, если на них подуть, ибо они лишь наблюдатели, читатели того, что уже сказано, но не есть созидателями нового, они погрязли в огромном количестве старых мнений, слов и выводов.
Добродетельные - самые опасные, они бояться страдания, бояться что им причинят его и посему делают свое добро, из-за страха. По Ницше страх - это то, что стоит постоянно в себе преодолевать. Как и человек - есть нечто, что должно превзойти. Человек - лишь мост на пути к сверхчеловеку. Ницше в образе Заратустры называл себя перилами сего моста и говорил людям "держись за меня, кто может за меня держаться.Но вашим костылем не служу я". В этом моменте(одном из многих) видно отношение Ницше к такой христианской добродетели как сострадание. Сострадание - это слабость, а любая слабость - зло и мешает на пути к сверхчеловеку.Ибо сострадание не развивает в страдающем никаких правильных по Ницше добродетелей - воли, храбрости, желания преодолевать, бороться.Мое мнение весьма неоднозначно по поводу учений изложенных в этой книге и все же со многим я согласна, касательно устарелой нравственности, если раньше она была на чем-то основана напрямую, люди искренне верили и знали почему, они сами создали эту нравственность и неважно истинна она или нет, но она была "жива", сейчас же люди слепо следуют традиции, тому, что говорят, не задумываясь о том правильно ли это на самом деле или нет, это и есть подчинение, для подчинения не нужна никакая воля. Сегодняшний нигилизм - противоположность любому проявлению свободной воли - воли к "я хочу". Вся воля господствующая сейчас - воля "я должен". Ницше жестко осуждает настоящие(по его мнению) мотивы христианства и пытается открыть нам глаза на все христианские лживые добродетели. Религия проведывающая рабскую волю, волю подчинения, против развития личной воли каждого индивидуума, христианство превозносит равенство между всеми. И как говорит Ницше - это лишь зависть к тем, кто лучше, зависть недостойных, которые не могут достигнуть уровня лучших. Какая же в этом справедливость? Равенство - не есть справедливость. Равенство против развития человека, его личности. В этом я согласна с автором.
Несколько угнетает его мнение касательно женщин и его отношение к ним. Философ не считает их полноценными людьми, то бишь сверхчеловеком может стать лишь сверхмужчина. Ибо мужчина - воин, а женщина для отходновения воина. Воля к браку у мужчины должна быть лишь от страстной воли к сверхчеловеку, то есть женщина у Ницше лишь родительница. Также он говорит, что женщина не может быть другом, ибо создана лишь для любви:"Другом не может быть раб или тиран, а в женщине есть и от того, и от другого".Впрочем это мне еще следует понять. Но поистине он переворачивает сознание, отрицая то, что для нам настолько естественно с детства, особенно что касается понятий любви и сострадания. Его можно понять, с ним можно согласиться и я соглашаюсь. Наше стремление к счастью без страданий умертвляет, атрофирует в нас все природное человеческое, мы стремимся к такой жизни, которая все меньше походит на реальность, а больше на иллюзию, поддаемся мечтаниям о других мирах и вере в жизнь после смерти, как говорил Ницше люди так устали и хотят быстрее умереть придаваясь грезам о других мирах, пытаясь не замечать реальной жизни. "Усталость, желающая одним скачком смерти, достигнуть конца, бедная усталость неведения не желающая больше хотеть: ею созданы все боги и потусторонние миры"("Так говорил Заратустра").Нужно жить, бороться, постоянно превосходить себя в этой единственной настоящей жизни, нужно любить жизнь и землю.
4350
reader49557828 октября 2015 г.Читать далееЧитала когда-то в школе, и , помню, мне понравилось местами, но какого-то оформленного мнения у меня не было. Приехав домой на каникулы, решила пересмотреть свои книги былых времен, наткнулась на сие произведение, ну, думаю, чем черт не шутит, перечитаю-ка я. Перечитала. Точнее, не дочитала до конца.
Говорят, эта книга бездонная и необъятная, настолько она полна ВСЕМ. Но я, что-то как-то вам признаться, ничего не поняла.
Да, много глав очень мудрых и все такое прочее, книгу можно разорвать на цитаты очень умные и острые, можно с умным видом рассуждать об эфемерном, махая книжкой в руке и сигаретой в другой( ну или бокальчиком горячительного). Видела я эти идеи возвращения, сверхчеловека и другие, которые везде упоминаются. Но в книге ведь есть и другие главы, идеи, в которых я не поняла ВООБЩЕ ничего. Может, я не совсем компетентна этой области, что скорее всего. Но, читая восторженные отзывы, хочется попроситься приехать к этим людям и сесть за стол как ученик и учитель, и пусть меня просветят.
Есть от книги идеи, отрывочные мысли, но ничего цельного и дельного у меня не осталось.4191
drsona1 октября 2014 г.Читать далееЗаратустра.
Я ему просто не верю. Считаю, что ЧСВ у этой примечательной личности уже давно зашкаливать даже перестало, ибо бесполезно.
Не верю я и тому, что такого характера человек мог бы столь долгое время просидеть в горах и, подобно каким-нибудь монахам Тибетским, этим наслаждаться. Уверена, что Заратустру уже после двадцати минут подобного сидения потянуло бы "нести просвещение в массы" и устраивать фантастические по масштабам ликбезы. Про двадцать минут утрирую и вообще жутко преувеличиваю, но суть ясна.Не скрою, мысли там есть и правильные, и приглянувшиеся, и просто интересные. Но книга будто бы написана для какого-то одного типа людей и другие автором просто не рассматриваются, не существуют в настоящей нашей реальности.
Все, в понимании Ницше, должны стремиться к одному единственному и нетерпящему никаких допущений идеалу. Он говорит о том, что люди разные, но как-то упускает это из виду, слепо наставляет идти к Сверхчеловеку.
Такое вот несколько неприятное сложилось впечатление.Насмешила речь "О тысяче и одной цели".
Напомню, там было, например, так:
„Изначально человек придал ценность вещам, чтобы этим сохранить себя; он дал вещам смысл, человеческий смысл. Поэтому и назвал он себя человеком, что стал оценивать
Оценивать - значит создавать!“.Заметьте как через строки слышится громовой голос, автор же почти кричит, он полностью уверен в своих словах и не допускает ни малейшего от них отклонения. Он орет же, а я чертовски ненавижу, когда орут не давая даже возразить.
Так вот, в связи с вышеприведенной цитатой, вспомнился один древний, как ноготь птеродактиля, анекдот:
„Дорогие мама и папа, пишу вам я, ваш сын Дядя Фёдор из Шаолиня, недавно я обрел просветление и отказался от оценочного восприятия, так что дела у меня никак“.Такое совершенно противоположное отношение к этим самым оценочным суждениям насмешило и позабавило.
Признаюсь, буддисты мне ближе.Они не орут.Но несмотря на то, что я довольно много ругалась при прочтении, мой блокнот с цитатами, тем не менее, пополнился основательно. За что поклон и спасибо, а также 4/5.
4159
dexlinh18 апреля 2014 г.Читать далееМне кажется было очень хитро спрятать Заратустру под этой милой зеленой обложкой. Немецкая неклассическая философия от одного из читаемых мною гигантов мысли Фридриха Ницше, зачастую меняет ваши устоявшиеся взгляды. Опыт переоценки всех ценностей позволяет по новому взглянуть на прошлое, почувствовать то, что не передается словами, эстетику нонклассики, а также задуматься над тем, насколько прозорлив и проницателен был взгляд гения в будущее. Кто еще мог воплотить и претворить в жизнь то, о чем другие могут только мечтать. Сверхчеловек, который не мог смотреть на листы белой бумаги без рези в глазах. Поколение будущего будет помнить Вас, как одного из выдающихся мыслителей прошлого, описавшего грядущее. Уважение и почет.
4734
ValliKotik9 февраля 2014 г.Люди равны?.. или нам проще так думать, чтобы не усложнять себе жизнь, ведь у нас так много других проблем...
4157