Избранные труды: Разрушение поэтики

Таким образом, чтобы изучить структурирование романа как трансформацию, мы будем рассматривать его как ДИАЛОГ нескольких текстов, как ТЕКСТОВОЙ ДИАЛОГ, или, лучше, как ИНТЕРТЕКСТУАЛЬНОСТЬ. Тем самым мы утверждаем, что взгляд на роман как на трансформацию предполагает подход к нему «как к системе, которая не довлеет самой себе, но должна соотноситься с окружающей средой». Понятие диахронической трансформации позволяет нам, с одной стороны, усматривать специфику дискурса, называемого литературным, в интертекстуальности. Литературой мы будем называть всякий дискурс, связанный с интертекстуальностью; иными словами, это дискурс, наделяемый пространственностью, когда к ПЛОСКОСТИ его собственной структуры, определяемой соотношением субъект/адресат, добавляется пространство чужого текста, который подвергается изменениям. С другой стороны, понятие диахронической трансформации дает нам право дополнить порождающую модель романного текста механизмом интертекстуальности.

Теория литературы, вдохновляемая общефилософскими принципами, по-видимому, более чувствительна к специфике романа и определяет ее как отражение утраты характерного для мифа единства, которое последовательно уступает место в различных типах романа социальному, личному, частному. В романе единство мира уже не ФАКТ, а ЦЕЛЬ, и стремление к ее достижению вводит элемент драматизма в эпическое повествование. Разрушение мифологического единства, начавшееся еще в Греции позднеантичного периода, завершается с утверждением христианства в качестве официальной доктрины и достигает апогея вместе с его упадком. Таким образом, сменивший «Одиссею» роман являет собой образ мира, где господствуют подозрительность и двусмысленность. Лукач определяет его как форму «дискретной беспредельности», в которой «проблемный индивид» пребывает в поисках «относительных ценностей».