Pulp

Иди задом, и нирвана вскочит тебе на колени.

А теперь выкиньте на помойку четыре с половиной минуты и забудьте о них. Вот сколько потребовалось бармену, чтобы принести мне стакан.

• Благодарю, - сказал я, - и, пожалуйста, сделай еще один, раз уж ты начал двигаться.

У меня было странное чувство. Как будто ничто не имеет значения.

Так, понятно. Но с чего я начну? Я решил, что с ближайшего бара.

Я порой прислушивался к своей печени, но моя печень молчала, она ни разу не сказала: «Перестань, ты убиваешь меня, а я убью тебя!»

Победителей нет. Есть только кажущиеся победители. Все мы гоняемся за килограммом пустяков. Изо дня в день. Единственная потребность, кажется,--выжить. Но, кажется, этого недостаточно. Когда тебя дожидается Леди Смерть. Эта мысль сводила меня с ума.

- Жизнью могу поклясться!

• Ты уже это сделал.

Я закурил сигарету, вдохнул дым и притворился, будто знаю, какого черта.

Мне легко уходить. Сложнее - остальному миру.

Прошел мимо Скакового клуба, заглянул. Компания стариков. Денежных. Как им это удалось? И сколько тебе самому нужно? И что это все значит? Все мы умираем нищими, и большинство из нас живут в нищете. Это игра на Истощение. Надеть утром туфли и то победа.

« — Да, мы можем исчезнуть через два дня, а можем протянуть еще тысячу лет. Что будет, мы сами не знаем, и поэтому большинство людей на все махнули рукой.
— Я буду скучать по тебе, Билейн, и по животным...»

Но меня тревожат почти все цифры. Я люблю только 3, 7 и 8 и их сочетания.

мир по большей части безумен. А там, где не безумен, - зол. А где не зол и не безумен - просто глуп. Никаких шансов.

А вот и неправильно! Опять ошиблись! Вы как рот откроете, так сразу и ошиблись!

Кончилось же это все супермаркетом, где я погрузил в тележку пять грейпфрутов, жареную курицу и картофельный салат. Да, и еще 0,75 водки и туалетную бумагу.

Передавали рэп. Я не мог разобрать, чего он там рэпает.

-- Вы как рот откроете, так сразу и ошиблись!
-- Я не ошибся.
-- Вот видите! Опять ошиблись!

В прежнее время жизнь у писателей была интереснее, чем их писания. А нынче - ни жизнь неинтересная, ни писанина.

Я подумал над этим. И подумал над этим.