Живой как жизнь

Корней Иванович Чуковский в представлении не нуждается. Большинство детей и взрослых знают его стихи наизусть. Однако он был не только писателем и поэтом, но и литературным критиком, переводчиком и лингвистом. Книга "живой как жизнь" посвящена русскому языку. Автор легко и увлекательно рассказывает о его сложной структуре,о происхождении слов, о том, что наполнят наши книги, словари и устную речь. Ведь язык - это живой организм, он развивается по своим законам, впитывает в себя новое, отсеивает устаревшее и бесконечно развивается.

Мне очень понравилась позиция Чуковского о словах, заимствованных из иностранных языков. Очень часто приходится сталкиваться с людьми, что ревностно защищают родной язык от всего "чужеродного", даже не подозревая, что большинство слов, которые мы употребляем, так или иначе пришли к нам извне. Русский язык, как губка, но губка не бестолковая, а прогрессивная и мудрая. Лишнее не задержится, а нужное останется. Так было всегда и так будет. И только невежда будет с этим спорить.
А еще очень понравилась то, как автор говорит о школьной литературе. Это заставляет задуматься и понять, почему русские дети в массе своей не любят читать и не умеют анализировать прочитанное.

Книга читается легко, с большим интересом, хотя порой кажется перенасыщенной цитатами других авторов или политических деятелей, таких, как Ленин, например. От этого становилось скучно, но все же общее впечатление о книге положительное.

Очень интересно читать подобные книги, потому что можно взглянуть немного в прошлое и узнать, как тогда говорили, какие слова были популярны, что думали по поводу нововведений и прочее. Нет, конечно, можно прочитать прозу того времени, но всё же это будет немного не то, чем вот такие искренние, живые и горящие темой эссе.

Корней Чуковский запомнился нам больше как детский писать, и да, я не знала, что он ещё увлекался и языком, и биографиями других писателей — разносторонняя личность. И читать его размышления было довольно увлекательно и понятно. Со многими выводами я была согласна, другие — привели меня к неожиданным открытиям, третьи — порадовали.

Но, как по мне, проблема таких разборов в том, что они часто показывают как неправильно. Очень переживательно, когда тебе дают пример фразы с правильным и неправильным написанием слова или употреблением его — вдруг мозг запомнит именно неправильное? Что тогда делать? Да, я постараюсь найти связь, провести параллель, но за свой мозг я не могу быть в ответе на сто процентов, что он такой молодец и всегда обучается правильно. Как говорится, все мы люди и ошибаемся.

Хоть мне и было местами скучно и неинтересно, но я всё же рада, что дочитала эту книгу. Литература и язык претерпевали изменения всегда, и это нормально, это в порядке вещей. Если язык неизменен, то это звоночек — всё ли с ним в порядке. Да, будут добавляться и заимствованные слова, и жаргонизмы, и феминитивы, и диалектизмы, и просто выдуманные слова, но не все они приживутся. Люди, народ отсеет то, что ему не подходит, и этого не надо бояться, ведь не развивается, не изменяется только мёртвый.

Это «взрослая» книга-рассуждение о русском языке. Корней Иванович поднимает темы эволюции языка, чрезмерных сокращений, сложносоставных слов, канцеляризмов. С любовью раскрывает, как люди создают язык при помощи идиом, фразеологизмов. Восхищается стремлением народа к совершенной фонетике слов, к их музыкальному складу и ладу.

Например, чрезмерно рациональный Тимофей пишет письмо Чуковскому, где требует сократить устоявшиеся конструкции. На что получает пылкий, заряженный ответ:

Языкотворцу-народу, великому художнику слова, мало одной рационалистической стороны в языке. Ему нужно, чтобы речь была складной и ладной, чтобы в ней был ритм, была музыка и, главное, выразительность.

Конечно, никто не спорит: язык – интеллект народа. Мудрая и строгая логика господствует в нашей лексике, в нашей грамматике – в их сложных и утончённых формах...Но не она одна формирует язык; какая, спрашивается, логика в том, что жителя Калуги мы зовём калужанин, жителя Томска – томич, жителя Тулы – туляк, жителя Одессы – одессит, а жителя Самары – самарец? Откуда это разнообразие суффиксов?

Конечно, это всё не прихоть, а очень умелый отбор звуковых комбинаций, которые наиболее художественны.

Ещё очень понравилась глава об эволюции языка «О пользе невнимания и забвения».

Предложение: вся столица была взволнована событием.

Сейчас мы уже не вспоминаем, что стольным городом в старину называли город, где находился стол, престол какого-нибудь Святослава или Мстислава Владимировича. А слово «столица» по-прежнему живёт в языке, оторванное от своего корня и наполненное новым содержанием.

Точно так же, мы едва задумываемся, что слово «взволновать» происходит от слова «волна». Образ волны в этих случаях не возникает перед нами. Полезно ли такое забвение и нельзя ли без него обойтись? Чуковский уверенно заявляет, что оно необходимо:

Вчера, например, вы сказали о ком-то:

-Он живёт у чёрта на куличиках.

Все поняли, о чём вы хотели сказать. Ни вы, ни они не задумались, что же такое куличики и не заметили, что вы упомянули чёрта. Фразу восприняли целиком. Все подобные формулы воспринимаются именно так: при полном невнимании к их отдельным частям. Слагаемые незаметны, это слова-невидимки, но сумма их понятна для каждого русского. Именно поэтому и понятна, что внимание к слагаемым чрезвычайно ослаблено и общее воспринимается помимо деталей.

Эта книга должна стать настольной для всех граммар-наци. Я сама была ревнивой защитницей правил и норм языка, даже, пожалуй, агрессивной! Но со временем поняла, что это чванливо и невежливо, и примера человека высокой культуры я таким образом не подаю.

Тем более, что я сама совершала огромную ошибку - не понимала, что язык живой и меняют его люди, а не словари и академики.

От книги Чуковского я в полном восторге! Как живо и эмоционально он пишет о языке, с какой любовью и трепетом рассматривает языковые процессы с разных сторон. И, конечно, никуда без юмора. Если бы таким языком писались учебники, школьников было бы не оторвать от парты.

В первых главах автор рассматривает такие "болезни" языка, как засилье заимствований, громоздких "главначпупсов" и вульгаризмов. И, как добрый доктор Айболит, всем по порядку даёт шоколадку, потому что болячки не смертельные для языка. Хотя их нельзя запускать, но и пытаться огульно лечить ампутацией тоже бессмысленно. Важна золотая середина. По сути вся книга призывает подходить к очищению языка с точки зрения золотой середины.

Но вот "канцелярит" - это уже другое дело. Если не сдерживать его развитие, то "живой как жизнь" русский язык может стать "мёртвым как смерть". А к чёрствым штампам и дежурным фразам детей с малых лет приучают в школе. Кстати, об этом же говорил Уильям Зинсер в своей книге "Как писать хорошо" - это буквально практическое руководство, как отучить себя от канцеляризмов.

У Чуковского мне особенно понравилась глава "школьная словесность", каждая мысль в ней находила отклик в моём сердце. Ничего не изменилось за полвека - уроки литературы всё такие же тусклые, скучные и сухие, хотя изучают на них одно из лучших творений человечества.

И, наконец, в заключительных главах книги автор разбивает последние аргументы пуристов, доказывая, что русский (и не только) язык не может подчиняться строгим правилам, как в математике. Потому что отступления от здравого смысла и незнание точной этимологии и делают наш язык живым, музыкальным и художественным.

Корней Иванович Чуковский - его знают все и ребенок, и взрослый, кто не читал его в детстве (очень сомневаюсь, что такие люди есть), тот обязательно читал его детям или внукам. Его настоящее имя Никола́й Васильевич Корнейчуко́в, которое, как правило, мало кому известно. Это русский советский поэт, публицист, литературный критик, переводчик и литературовед, детский писатель и журналист. Он - самый издаваемый автор детских книг в России.
Книга "Живой как жизнь" рассказывает о развитии русского языка и его особенностях. Специально посмотрела в дополнительной литературе и не сразу поверила своим глазам, - книга написана в 1961г. и впервые опубликована 1962г. , настолько она актуальна на сегодняшний день. В ней много примеров, о том, что за чистоту русской языка всегда болел даже обыкновенный читатель, не говоря уже о таких известных литературных деятелях, как В.Г. Белинский и др.
"Живой как жизнь" - это сборник рассказов, которые читаются настолько легко, как будто ты читаешь любимого "Айболита".
В первом рассказе "Старое и новое" рассказывается о том, как много старых слов со временем меняют свое звучание и значение, потому что очень уж мы любим, использовать слова на свой лад, поменять в словах ударение, добавить "любимые" окончания "а" или "я". Да и сейчас вокруг постоянно слышно матеря, акта, договора . И, на мой взгляд, эта болезнь прогрессирует.

Интересно, как бы отнесся Корней Иванович к чмоки-чмоки , которые слышно сейчас вокруг.

В третьем "Иноплеменные слова" - звучит такая фраза,

И здесь приводится столько примеров иностранных слов, что я даже не могла предположить, что они являются не исконно русскими.
Но особенно мне понравилась глава или рассказ "Канцелярит". Слово "канцелярит" в нашу речь ввел именно Корней Иванович и уже много лет оно не выходит из нашего лексикона. Здесь речь идет о том, насколько в обыденную речь въелись шаблонные фразы, которые должны применяться только в официальных и деловых бумагах.

Ведь я даже не подозревала, насколько мы уже очень давно стали прятать свои чувства и отношение к людям, даже самым близким, за стандартные фразы. Мы не чувствуем уже этой границы, настолько въелись они в нашу речь.
Прочитав "Живой как жизнь" мне очень страшно писать на нее отзыв, потому что на моей душе она оставила большой отпечаток. Я готова согласиться с каждым словом написанным здесь. Очень хочется сказать произнесенным, настолько стиль ее написания похож на непринужденную беседу. Но было страшно наделать те же ошибки, которые я осознала и которыми я согласилась. И без них, я так понимаю, не обошлось.
Советую всем эту книгу к прочтению. И думаю, что неплохо было бы ввести ее в школьный курс.

Мои ожидания разошлись с реальностью.
Настроившись на череду лингвистических наблюдений и анекдотов, стрессовым оказался переход к последовательному разбору потенциальных опасностей для великого и могучего.
В первой части мысль горностаем прыгает с синхронного на диахронный аспект: можно улыбнуться, представляя реакции Корнея Ивановича на современные языковые процессы, насладиться лингвистической рефлексией в действии.
В духе: а некоторые и поныне "кушают", или "ну, со спутником ты, мил друг, погорячился" Юра, мы всё...

На некоторые ударные формы смотришь с недоумением, не меньшим, чем сам Корней Иванович. И мысленно радуешься, что не сбылся его прогноз об их повсеместном употреблении.

Но ближе к середине меня обуял гнев. Нет, серьезно. Я представила череду писем, где мне "выкачены претензии" а-ля "в вашей статье вульгаризм" и "у вас целых два иноязычных слова".
У Корнея Ивановича бескрайнее терпение, но... Отрывки писем, косных, безудержно боящихся, и при этом уверенных в своей правоте, на грани ортодокса. Не удовлетворят их ни Пушкин, ни Ожегов. Не существует авторитетов и вариантов.
И вот она - вторая часть; последовательный, едкий, научный комментарий к тем опасностям, против которых восстают читатели.

• Одни читатели непоколебимо уверены, что вся беда нашего языка в иностранщине, которая будто бы вконец замутила безукоризненно чистую русскую речь. Избавление от этой беды представляется им очень простым: нужно выбросить из наших книг, разговоров, статей все нерусские, чужие слова — все, какие есть, и наш язык тотчас же вернет себе свою красоту. Эти борцы с иностранщиной настроены очень воинственно, и когда я позволил себе насмешливо выразиться о каком-то литературном явлении снобизм и назвать какое-то музыкальное произведение опус, я был во множестве писем осыпан упреками за свое пристрастие к иноязычным словам.
• Другие читатели требуют, чтобы мы спасли нашу речь от чрезмерного засилья вульгаризмов — таких, как лабуда, шмакодявка, буза, на большой палец, железно и пр.
• Третьи видят главную беду языка в том, что он чересчур засорен диалектными, областными словами.
• Четвертые, напротив, негодуют, что мы слишком уж строги к областным диалектам и гоним из литературного своего обихода такие живописные речения, как лонись, осенесь, кортомыга, невздоха, а также старорусские: всуе, доколе.
• У пятых еще сохранились обывательские, ханжеские, чистоплюйские вкусы: им хочется, чтобы русский язык был жеманнее, субтильнее, чопорнее. Увидев в какой-нибудь книге такие слова, как подлюга, или шиш, или дрыхнуть, они готовы кричать караул и пишут автору упреки за то, что он позволяет себе бесчестить и уродовать русский язык.

  И если некоторые даны в духе "все пройдет и это пройдет". Работаем с метафорой "лес".

То в канцеляризмах Корней Иванович также видит проблему. Работаем с метафорой "река".

Что показалось недоработанным: отрицая канцелярские нормы (того же научного стиля), не дает образца позитивного. Идем к идеалу через богатый список внутренних отсылок к именам маститых лингвистов. И завуалированное послание "читайте классику" и "открывайте словари".
А вот инструмент по обучению нам в руки: "оформляем подписку на "Русский язык в школе"; не читаем учебники - читаем тексты".

Книга посвящена русскому языку, его состоянию в середине 1960-х годов, немножко его истории, чуть-чуть прогнозам на будущее. И ругани в адрес пуристов, к которым, если уж быть до конца беспристрастным, автор и сам относится. Ну ладно, пусть не ругани. Отстаиванию своей точки зрения.
При этом Корней Иванович обругал бы и мою только что написанную фразу: он считал верным только "на адрес". Он не допускал не единой возможности изменения предлогов, и тем самым, пожалуй, и сам был до некоторой степени пуристом. Мог ли он представить себе сегодняшние выражения типа "участвовать на олимпиаде" или "переговоры по газу"? Даже мне такие предлоги кажутся отвратительно неверными, а уж Корнею Ивановичу от них, я думаю, вообще плохо стало бы.

В целом книга соответствует своему времени. Примите это во внимание, если соберётесь её читать.
Советская лексика бросается в глаза. Такие слова, как "массы", "масса" теперь в отношении людей не употребляют. Пишут "народ", "население" или в худшем случае "электорат".
Белинский и Герцен смотрят на нас с каждой страницы. Кажется, сегодня мало кто помнит об этих несомненно достойных людях.
"Анти-Дюринга" цитирует. Правда, Энгельс в приводимой цитате не про язык говорил, но бог с ним. Не на Сталина же в 1966 году ссылаться? И уж точно не на Хрущёва, несмотря на то, что тот отметился в истории небанальным использованием некоторых не вполне печатных выражений. (С трудом удерживаюсь от того, чтобы процитировать некоторые...)
Многие лингвистические прогнозы К.И. не сбылись, но в этом его винить невозможно. Как сказал не помню кто, "предсказывать трудно вообще, а будущее -- в особенности."

Поскольку лично мне тема языков интересна, я прочитал книгу. Некоторые части понравились, другие -- нет. Разных идей так много, что даже просто перечислить их нет возможности. Кое с какими я согласен, с другими -- нет.
Рассмотрим лишь некоторые.

Литература в школе

Корней Чуковский очень хорошо понимал детей любого возраста и знал толк в литературе. Поэтому его суждение точнее быть не может:

Как сейчас помню всех этих «типичных представителей». Литература для меня была самым тоскливым предметом и не думаю, что сегодня дело обстоит лучше. Плюс сейчас школа разучилась (простите меня, Корней Иванович, за тавтологию) учить и естественным наукам тоже. Намного лучше, как говорят, стали учить футболу и гимнастике, но меня это что-то не утешает.

Вероятно, лучше стали учить иностранным языкам. По крайней мере, ещё лет 20 назад было невозможно найти на улице человека, способного указать американцу дорогу. Сегодня намного лучше. Только я не уверен, что это заслуга школы.

Моё впечатление противоположное. Думаю, в XIX веке со знанием языков было лучше, чем сейчас, не говоря уж о советском времени.

Иностранные заимствования

В целом Чуковский не видит в этом большой проблемы. Я тоже. Иностранные заимствования составляют процентов 70 русской лексики, и ничего страшного с русским языком от этого не случилось. Он успешно пользуется словами из греческого, латыни, европейских и тюркских языков, быстро усваивает их и снабжает своими собственными грамматическими признаками. Слова становятся русскими, грамматика остаётся славянской. Ничего страшного не происходит, просто расширяется словарь. Ненужные заимствования скоро умирают.

К сожалению, я лично способствую выживанию некоторых явных уродов типа "коворкинга": вместо "пойдём покурим" я теперь говорю на работе "пойдём поковоркУем". Тем самым я способствую обрусению этого идиотского слова. К сожалению, его форма соответствует русской грамматике, так что у "коворкинга" есть все шансы выжить. Вот ещё один такой же гад.
А вот это, конечно же, "опенспейс" -- тоже не самое удачное заимствование.
А уж что такое "робокванториум" я вам не могу показать, потому что слово есть, а кванториума этого нет.

Речь подростков

Вот эта часть книги оказалась для меня откровением!
Выяснилось, что К.И. совершенно не понимает, почему лексикон подростков должен отличаться от того, которым пользуются родители. Он совершенно искренне думает, что "исправить" речь детей можно с помощью произнесения заклинаний, что если учителя и родители повысят свою культуру и станут говорить правильно, то и дети выбросят свой молодёжный жаргон "на свалку истории". В подтверждение своей идеи К.И. приводит цитату Достоевского и не видит, что Фёдор Михайлович понимает вопрос намного лучше и цитата скорее опровергает мысль Чуковского, чем подтверждает её. Не буду приводить цитату с цитатой внутри, потому что есть лучшая:

Знал бы великий детский поэт, что настанут времена, когда любая беседа детей о книгах станет свидетельством их высокой духовной культуры!
Да. Быстро меняются времена, быстро устаревает молодёжный и прочий сленг. И книги заменились мультиками тоже быстро. (Простите меня, К.И., за многократное повторение слова "быстро".)

Канцелярит

Вот эта часть книги ничуть не выцвела от времени и не утеряла значения. Эта языковая болезнь угрожала русскому языку в 1960-е годы, но не в той степени, что сегодня. Канцелярский стиль со страшной скоростью распространяется по интернету, соответствующие выражения можно найти на каждой второй странице, посвящённой любой теме.
В том числе и на этой, конечно, -- прошу у вас прощения, Корней Иванович.

При наличии отсутствия правильного стиля или в силу слабости мышления возникают фразы типа
-- дом племянника жены кучера брата доктора (это из книги Чуковского);
-- результаты проверки состояния выполнения распоряжения дирекции (это не знаю из какого приказа).

А «Дело о потере неизвестно куда дома волостного правления и об изгрызении плана оного мышами» заставляет предположить, что Герцен ещё 150 лет назад хорошо знал не только об особенностях канцелярского стиля, но и о строительстве космодрома на Дальнем Востоке и о "достижениях" известной госкорпорации...

Кстати, я с ужасом заметил, что считаю правильной фразу

Да... К сожалению, я тоже, вероятно, пишу подобное... Если заметите, сообщите, пожалуйста. Ведь по ближайшем рассмотрении предложение имеет значение, противоположное предполагаемому. Подозреваю, что с логикой не у меня одного трудности, поэтому поясню (для себя главным образом, чтобы не забыть).
Если собираются расширить А за счёт Б, то это означает, что Б пострадает от расширения А. Таким образом, журнал собирается расширить тематику ценой освещения вопросов... Надо бы полностью переделать фразу, выкинув первым делом этот ненужный "за счёт"...

Стилю надо учиться всю жизнь. Для этого требуются только два условия: интерес к языку и чувство меры. И книга Корнея Ивановича Чуковского -- не худшее пособие для такой учёбы.

В конце книги автор приводит список часто встречавшихся в его время ошибок. Я его прочитал с большим интересом. Некоторые ошибки за 50 лет совершенно пропали из нашей речи, другие благополучно здравствуют.
Более новый список распространённых ошибок можно посмотреть здесь.

Прочее

Встречаются у Корнея Ивановича и завиральные идеи. По большей части они происходят из общей обстановки и настроения того времени. Вот, к примеру, одна:

Припечатал так припечатал! Навсегда отреклись! Прощай -- и ничего не обещай!

Ещё К.И. явно проводит мысль: либо вы говорите как я, либо неверно -- и tertium non datur.
При всём к нему уважении я не могу согласиться с такой позицией. Мало того, что язык всё время меняется, так ещё и у многих слов в словарях указаны разные значения. И носитель языка совсем не обязан использовать значение, которое нравится кому бы то ни было -- кроме него самого. Более того, носитель языка имеет право использовать слова и грамматику и совсем не по назначению, если это не мешает пониманию его мыслей. Думаю, все поняли, что я хочу сказать. У лингвистов на эту тему есть множество соображений, а у меня вот такое.

Ну, а приверженцам формулы "одно слово = одно значение" должен нравиться сервис google translate. Там всё именно так и есть. Задал фразу -- получи перевод, и никаких вариантов! Правда на результат его работы без слёз не взглянешь.

Итог такой. Книга интересная и полная идей. Не со всеми идеями я согласен. Впрочем, так обычно и бывает.
А Корнея Ивановича я всё равно буду любить, даже если все его идеи будут противоречить моим. Он же написал великую книгу "Федорино горе", первую, которую мне удалось прочитать без посторонней помощи. Такая книга у каждого бывает единственной.

Повышение образованности в стране и привлечение внимания большого количества читателей к тем вопросам и проблемам, о которых они раньше не сильно задумывались, породило спрос на научно-популярную литературу. Спрос стал существенно расти после Великой Отечественной войны, и, как отмечает Корней Иванович, как раз в шестидесятые стало издаваться большое количество книг, посвящённых культуре речи. Среди этих полнёхоньких полок только его книга стала всеобщей любимицей, во многом пережила остальные, чтобы стать той классикой, о которой слышали многие, даже если не читали.

Первая причина возникновения этой книги — желание ткнуть носом в речевые проблемы того времени, вызывающие «худосочность мысли». С жаром, с пылом, но аргументированно, не только как писатель, но и как филолог, Чуковский обличает косноязычность и безграмотность, будь то слышимо каждый день на улице, читаемо в свежеопубликованном романе, придумано за школьной партой или даже написано в диссертации. Вторая причина — это выступление против пуристов, как встречающихся нам в жизни в виде всезнаек или падающих в обморок от нашей «дремучести», так и проскакивающих в печать под благочестивыми предлогами ревнителей чистоты. И эта часть призыва наиболее хороша и убедительна. Не будучи лингвистом, Корней Иванович легко доносит основные и правильные идеи об устройстве языка и невозможности впихнуть его во всеобщее понятие правильности.

Вместе с этим он не бросает читателя, даёт ему ориентиры правильности и оставляет за ним окончательное решение. Всё это делает книгу «„Живой как жизнь“: О русском языке» занимательной, познавательной и, несмотря на то, что с момента публикации первого варианта прошло шестьдесят лет, актуальной и поныне. А значит, полезной и для современного читателя. Её первое издание вышло в 1962 году, и в течение десятилетия несколько раз переиздавалась, став настоящим бестселлером. Приятно сознавать, что и в XXI веке она, несущая отпечаток своего времени во всём, остаётся широко читаемой и любимой.

В моём, советском, издании, кроме идеологических пассажей, явно видны то там, то здесь следы пропаганды, — не сочетающейся с общей тональностью текста, и которую легко можно выкинуть без ущерба. Однозначный минус книги в том, что там приводится транскрипция русскими буквами английских, немецких и французских слов и выражений, которые попросту не выдерживают никакой критики, так сильно искажая источники, что уж лучше бы всё оставалось в оригинале, не вызывая праведный гнев любого современного человека, мало-мальски знакомого с языками. Если бы Корней Иванович успел, то мог бы отшлифовать и свой собственный текст, избавив его от повторов и добавив более удачные примеры, да и некоторые мысли (например, о народном духе в языке при ссылке на Гумбольдта) можно было бы развить. Однако этот вариант, по-видимому, уже и стал каноничным, что, конечно же, нисколько не умаляет общей заслуги его полупублицистической-полупопулярной книги о том, что он безмерно любил — о русском языке.

Читать можно в специальном контексте — полемике о языке в советской печати. Для этого сначала стоит прочитать книгу Алексея Югова Судьбы родного слова со своей обоснованной позицией и книгу Константина Яковлева Как мы портим русский язык , где автор оппонирует и Югову, и Чуковскому.

Я всегда с охоткой читаю книги на филологические (и околофилологические) темы. Может, по той простой причине, что несколько лет назад черт меня дернул поступить на лингвистику. А образ Чуковского - мастера слова в моей голове давно вытеснил уже образ Чуковского - автора детских книг. "Живой как жизнь" - книга о Великом и Могучем. О том, как динамичен и силен наш с вами язык, как быстро в нем происходят различного рода изменения.

Про слова иноязычного происхождения много чего сказано: здесь и вечная полемика ратующих за стерильную чистоту русского языка с приверженцами заимствований, и мои любимые рассуждения о том, что будет, если заменить все иностранные слова, пусть уже прижившиеся в русском языке, на топталище (тротуар), ячество (эгоизм), сверкальцы (бриллианты) и т.д. Чего только стоят шаротык (бильярд) и любомудрие (философия)! Сейчас это действительно звучало бы смешно, а слова в скобках не воспринимаются как чужеродные. И я спокойно отношусь к заимствованиям хотя бы по той простой причине, что язык не может развиваться обособленно. Экстралингвистические факторы никто не отменял. Заимствования были, есть и будут! Звучит не очень патриотично по отношению к родному языку? Я так не думаю, это просто констатация факта. Однако мои чувства сильно задевает, если люди бездумно хватают иностранные слова за шкирку и бросаются ими направо и налево. Это вот к слову об индижестии в заголовке, а еще о тренде заменять существующие русские понятия на английские. В этом ведь нет ни грамма логики! Я понимаю, когда это делается из каких-либо стилистических (в т.ч. юмористических) соображений, но по большей части это просто для фана. Это же кул! И если послушать некоторых людей... Они ищут себе джоб, прокачивают скиллы, ходят шопиться со своими френдами, планируют ближайший уикенд и холидэйз со своим бойфрендом (фэмили/герлфренд/подставь нужное). Каюсь, я сама люблю иногда извратить свою речь подобным образом, но это бывает нечасто и, в большинстве случаев, в среде собратьев-лингвистов, когда мы в шутку беседуем на "рунглише". Так что здесь я всеми руками и ногами за то, чтобы вовремя остановиться. Хотя бы из уважения к своему языку.

А ещё я сделала такие открытия в области этимологии, что они мне покоя не дают уже который месяц: задумывались ли вы, что глагол куролесить восходит корнями к греческому kyrie eleison (Господи, помилуй)? И что слово берлога, такое русское, такое родное, образовано от двух немецких слов: Bär (медведь) и Loch (дыра)? Это ли не восхитительно? О сколько нам открытий чудных... :)

Не был обделен вниманием Корнея Ивановича и канцелярит - болезнь XX-го (а сейчас можно с уверенностью сказать, что и XXI-го тоже) века. И вот здесь очередное откровение: Чуковский пишет о том, что мы привыкаем к штампам и канцелярской речи ещё со школьной скамьи. И ведь это действительно так. Стоит лишь вспомнить школьные сочинения, которые все как под копирку должны быть построены по одной и той же схеме, cодержать одни и те же фразы. А школьники, как губки, впитывают в себя всю эту гадость, и не видно за этими повторяющимися из тетради в тетрадь строками настоящей личности. Да что там, не видно даже, читал ли тот или иной школьник "Обломова", про которого с показным упоением пишет. Все спряталось за безликими, но такими "правильными" фразами с чужого плеча. И пока наш безымянный школьник старательно выводит "позиция автора заключается в следующем", "автор в своем произведении поднимает несколько актуальных и в наше время проблем", эти самые авторская позиция и поднятые проблемы остались за пределами его взора. Не понимает он, о чем пишет.

Книга и правда очень занимательная. Чуковский рассматривает язык со всех сторон, говорит почти обо всех проблемах, которые он видит. И пусть что-то немного устарело, а язык все-таки претерпел некоторые изменения за прошедшие десятилетия, книга не теряет своей актуальности, и основная идея ее вечна - нужно любить русский язык. Мне очень, очень нравится, с каким трепетом Чуковский о нем отзывается. И я согласна: язык нужно оберегать, холить и лелеять, ласково обнимать, трепать за ушком. И тогда он будет на вашей стороне, он будет делиться своими богатствами. А если мы будем эти самые богатства нагло и беспардонно расхищать, разбрасываться ими и пинать язык, всеми силами показывая свое к нему пренебрежение... пожалуй, язык начнет деградировать и потащит за собой в бездну и народ, который туда его загнал.

Кто для нас Корней Чуковский? В первую очередь детский писатель, автор “Бибигона”, “Айболита”, “Мойдодыра”… Поэтому приятно было познакомиться с другой стороной творчества писателя – книгой «Живой как жизнь», в которой Корней Иванович выступает как лингвист.

«Живой как жизнь» - это остроумная и занимательная книга о русском языке, которая читается на одном дыхании. По словам самого автора, книга написана для разрушения «иллюзии, будто язык строится на основе прямолинейного, элементарного здравого смысла». Он «всегда подчиняется законам своей внутренней логики, — изощренный, изменчивый, прихотливый язык, вечно обновляющийся и бессмертный как жизнь».

В книге проводится анализ мнимых и подлинных болезней русского языка. Но самая большая глава книги посвящена канцеляриту - мёртвому языку чиновников, который некоторые люди считают признаком культуры и образованности. И уж тут-то автор безжалостен. По словам Чуковского, за канцеляритом скрывается «наплевательское отношение к судьбам людей и вещей». Этот шаблонный язык убивает и не позволяет донести даже «самое искренне, непритворное чувство». Победить его получится только «изгнав бюрократизм из человеческих отношений и быта». Правда, меня огорчило, что читая некоторые примеры, я не нашла в них ничего ужасного, вот насколько мы уже привыкли к этому «мертвому» языку.

Эту неболшую книгу смело можно порекомендовать всем, кто любит русский язык.