
Ваша оценкаРецензии
Djetty3 февраля 2012 г.Читать далееВернулась к собранию сочинений А. Конан-Дойля и добралась до этой книги.
Она объединяет два романа, в которых с той или иной стороны рассматривается образ Наполеона. Нет, оба произведения трудно отнести к чисто историческим. Они прежде всего приключенческие: насыщены событиями, закручивающими сюжет; повествование о судьбе героев затеняет всё остальное. Прочитала быстро, с некоторой долей любопытства. Но это не самые сильные творения Конан-Дойля.
«Я мучительно тружусь над этой несчастной наполеоновской книженцией, — писал Конан-Дойль в июле 1896 года. — Она далась мне труднее, чем любая из больших книг. Я , видимо, не нашел правильного ключа, но мне необходимо как-то с ней развязаться».
Вот оно как.«Дядюшка Бернак»
Занятно. А главы с четвертой, когда вокруг героя завертелись события, роман увлек.
Понравился финал — хэппи энд. Я принимаю любое окончание, но счастливому (хоть, может, и несколько нереалистичному) завершению сюжета радуюсь больше: вероятно, потому что оно позволяют мечтать.
Что касается Наполеона — ведь описание сводится к нему, что утверждает и герой — не знаю, насколько это соответствует истине. Впрочем, верю, как верю и портрету Бонапарта, нарисованному Л.Н.Толстым. Но всё же... всё же здесь интересны перипитии судьбы наполеоновского адъютанта.«Гигантская тень»
Оба эти романа объединены в сборник с названием «Тень Бонапарта». Но:
1) Первый — от лица француза; этот — от лица шотландца в то время, когда Британия воюет с Бонапартом.
«И на нашу страну падала грозная тень Бонапарта»(вот и объяснение названию). Так что — другая точка зрения.
2) Первый — о времени расцвета наполеоновской империи; второй — о битве при Ватерлоо и падении Бонапарта.
«Мы слышали о них только то, что они убивают не задумываясь, и мы полагали, что они [французы] злы от природы... Но теперь я полагаю: на самом деле мы ненавидели не их, а того человека, который ими правил. И теперь, когда он удалился и его гигантская тень уже не покрывала землю, ее снова освещало солнце».10257
IrinaLetueva9 июля 2024 г.Читать далееМое восхищение талантом А. К. Дойла не знает границ!
Конечно, он знаменит на весь мир своими произведениями о Шерлоке Холмсе, но его талант подарил миру множество других замечательных сюжетов, и история о Наполеоне Бонапарте - не исключение. Я б с удовольствием взяла бы эту книгу в отпуск: во-первых, обожаю исторические сюжеты, а здесь очень много от реальности; во-вторых, автор пишет просто прекрасно и книга "улетает" очень быстро; в-третьих, сюжет захватывает так, что можно отдохнуть от действительности, лишь бы никто не мешал, а где еще могут не мешать? Конечно, на отдыхе!Итак, знаменитый автор рисует картину из жизни некого господина, француза, семья которого бежала от революции в Англию. Но наступила его пора и он возвращается на родину предков, где ему предлагают поступить на службу самому Наполеону Бонапарту.
Здесь интересный момент описания портрета самого Наполеона: невысокий человек, не имеющий в своем облике ничего особенного, но способного производить трепет, стоит ему только появиться в любом обществе, когда воздух вокруг накаляется. Наполеон способен "пронзать" собеседника взглядом так, как будто читает его мысли. При этом является образчиком порядка и дисциплины: экономен, трудолюбив и воздержан. В общем, "железный человек", великий завоеватель мира.
Здесь мне невольно вспомнилось описание того же Наполеона в "Войне и мир", и вот она разница истории и менталитетов!Главный герой попадает на службу к своему, теперь уже кумиру, и поражается окружающей действительности, имеющий место в реальной истории. Например, его поражает многонациональность Великой армии, где половина солдат с трудом говорят по-французски. Или обращения, которые существуют в армии, являющиеся отголосками революции, когда в армии, между солдатами и офицерами царили простота и непринужденность в общении.
Сама история, в которой оказывается главный герой, просто и незамысловата, но составлена так живо и интересно, что бросать ее совсем не хочется!
В общем и целом, рекомендую всем другого А. К. Дойля, никак не связанного с великим сыщиком.
467
