Впервые замужем. Рассказы

- Пряник, - сказал Добряков. - Я пряник девочке принес. Передай, пожалуйста...
Семен Дементьич перегнулся через подоконник и принял из рук Добрякова большой, облитый сахаром пряник.

• Она же такую вещь не может еще кушать, - засмеялся он. - Она даже коровье молоко не потребляет. Ее кормят специально-особой пищей для детей...
• Ничего, - сказал Добряков, - должна привыкать.

Так, мол, и так, дорогой сынок, живем небесполезно, смотрим телевизор, слушаем радио, все здоровы, слава богу, на своим местах и в тепле

— А я живу и радуюсь, что я еще живу, — сказал он, снова положив обе руки на баранку. — И никого ни осуждать, ни поучать мне не хочется. И не хочется думать, что мое время тоже уже прошло...

Мать у нас, конечно, уж очень даже чрезвычайно нервная, одним словом сердечно-сосудистая.

— А мне все это безразлично, — опять отчего-то повеселел он. — Я никогда и раньше не относился к людям в зависимости от того, как они ко мне относятся. Это только очень слабые люди так приноравливаются: ты меня похвали, я тебя похвалю, ты — мне, я — тебе. Это жалкие души... И оленю ведь едва ли интересно, что о нем думает волк...

Но помучится — человек получится, как считали старики.

Это почти что моя история. Я вот так же чуть не заблудился в молодых годах. Надо быстро менять ориентацию, — говорил наш капитан Морозов. Не одно, так другое. Не другое, так третье. Пока не поздно, надо менять ориентацию.

Ведь женщины — такая нация, они кого хочешь во что угодно вовлекут.