Фантастика. Собрание сочинений в одном томе

Герберт Уэллс считается признанным фантастом, но этот рассказ балансирует где-то между сатирическом жанром и ужасами. Начинается он именно в юмористическом ключе, когда мы знакомимся с постаревшим ребенком по имени Уинтер Уэдерберн. Сей 56-летний джентльмен, ведущий неторопливую обывательскую жизнь больше всего томится от скуки и однообразия собственного благонамеренного существования. Он искренне завидует тем из знакомых, в жизни которых случаются хотя бы какие-нибудь "приключения". Вот у кого-то заболели цыплята, кто-то вывихнул ногу, а кому-то повезло сломать берцовую кость. И только в жизни Уэдерберна ничего никогда не происходило.

Не происходило до тех пор, пока он не купил сморщенный корень странной орхидеи, добытой где-то в глубине джунглей, среди мангровых болот. Тот энтузиаст, которому повезло найти корень орхидеи, погиб там же в болоте, пиявки высосали всю его кровь, когда его нашли спутники, а орхидея лежала рядом с бездыханным трупом.

Вот этот "корешок" и приобретает на аукционе, устроенном для цветоводов-селекционеров, достопочтенный мистер Уэдерберн. В момент покупки он даже не догадывался, что все его заветные мечты о самых настоящих приключениях прямо на глазах начинают приобретать жизненное воплощение. Орхидея, которая, кстати, сразу не понравилась обладавшей развитой интуицией экономке Уэдерберна, несла в себе такой заряд будущих приключений, что их могло бы хватить и на несколько человек.

Короче, с этого момента и начинаются обещанные ужасы, и, если мистер Уэдерберн остался жив, то благодарить он должен свою экономку, а вот в том, что он чуть не погиб виновата... я думаю, вы уже догадались, кто может быть в этом виноват, но в детали ужасающего происшествия я вас посвящать не буду, дабы не отбить у вас желания познакомиться с первоисточником. А оно того стоит, потому что несколько минут мурашек по спине и прочим частям тела особо впечатлительным читателям я обещаю.

Рассказ о том, что авантюризм редко может довести до добра, а если в дело замешан таинственный и загадочный Восток, то практически никогда. Два главных героя - англичане Хукер и Эванс, у которых за душой не водится лишнего пенни, узнают, что один старый китаец Чанг Хи нашел на одном из труднодоступных островов Юго-Восточной Азии останки испанского галиона, потерпевшего крушение по пути из Филиппин, на борту которого были золотые слитки. Китаец перепрятал клад, надеясь его потом забрать.

Англичане силой отбирают у него карту, на которой Чанг Хи отметил место, где зарыл испанское золото. И вот друзья-авантюристы на острове, а вот и золото! Правда, клад уже выкопал какой-то другой китаец, наверное, он как-то узнал тайну Чанг Хи еще раньше, но ему не повезло, он отчего-то умер, возможно, от укуса змеи.

Эванс с радостью бросается к золоту, а вот Хукер медлит, ему накануне снился сон, в котором Чанг Хи вел себя крайне загадочно и очень хитро усмехался, Он не может объяснить сам себе, что его тревожит, но он очень чутко предчувствует неотвратимую беду. Надо быть предельно осторожным, что-то здесь не так!

Подозрения Хукера усиливаются, когда Эвансу становится плохо, у того начинают болеть руки, он начинает синеть, ему становится трудно дышать, и вот, у него уже начинается предсмертная агония. А золото-то надо дотянуть до челнока. Хукер берет в руки слиток и чувствует, как ему в палец впивается тонкий шип...

И в этот момент Хукер понимает всё, и ему становится ясен смысл того жуткого сна, и понятна ухмылка старого китайца, этот шип был точно таким же, какими стреляют даяки из своих духовых ружей. Хитрый китаец надежно защитил свое сокровище.

Хукер начинает, как бешеный, отсасывать кровь из раненого пальца, но... он чувствует тупую боль в руках, которая подступает к горлу и разливает по всему телу. Последнее, что возникает перед его стекленеющим взором - таинственная улыбка Чанг Хи.

И, хотя рассказ описывает конкретную ситуацию, он все же является общей схемой деятельности большинства авантюристов, которые хотят получить всё и сразу. Как правило, они не в состоянии учесть все обстоятельства той авантюры, которая должна сделать их богатыми и счастливыми, обязательно упускается из вида какой-нибудь шип, который оказывается роковым, и губит всю хитро-задуманную комбинацию. Смертельный финал, конечно же, далеко не обязателен, но в рассказе рассматривается вариант крайней степени риска.

Хороший рассказ, сочный и колоритный, но, боюсь, сейчас на Западе он попадет, или уже попал, в список запрещенной литературы по причине расширения рамок толерантности. Так сейчас называется модное психическое заболевание, охватывающее массы, и чем-то напоминающее пляску Святого Витта.

А всё потому, что главный герой рассказа "черномазый" (то термин автора), недавно попавший в Лондон, и оказавшийся в распоряжении механика, обслуживавшего батарею из трёх динамо-машин, приводивших в движение лондонские трамваи. Этого темнокожего парня звали Азума-зи, он был очень ленив, но смирен и покладист, безропотно принимая побои механика Хэлройда. А Хэлройд всегда давал свободу рукам, когда выпьет, а выпивал он почти ежедневно, но Азума-зи воспринимал побои как должное.

Хэлройд частенько задумывался, что же творится в этой "черной" голове, и сам проложил путь к собственной гибели, когда стал презентовать Азума-Зи динамо-машину в качестве всемогущего бога. Приём сработал - дикарь уверовал! Правда, он выделил из трех машин самую большую и мощную, она и стала его господином. Очень скоро тайком он поклялся ей в верности и признал себя её рабом. Когда Хэлройда не было рядом Азума-Зи молился своему могучему вечно чем-то недовольному богу. Но однажды механик застукал его за этим занятием, и стал препятствовать "общению" бога с его апологетом.

Этим своим поведением Хэлройд подписал себе смертный приговор, потому что люди создают себе богов. Азума-Зи создал своего бога, и его бог не мог питаться святым духом, ибо это был нормальный языческий бог, как в родной деревне, которая осталась за тысячи километров от Лондона, а нормальный бог питается мясом и кровью жертв. Чтобы бог не сердился и благоволил к своему почитателю, ему нужно принести жертву, это и дикарю понятно - бедный Хэлройд...

Уэллс ставит перед собой и своими читателями вопрос: а что происходит, когда встречаются прогресс и дикарство, кто оказывается сильнее: прогресс облагораживает дикаря, или, наоборот, дикарь находит в прогрессе то, что соответствует его дикарскому мировосприятию? Судя по истории с Хэлройдом и Азума-Зи, скорее, второе, но не сам ли механик в этом виноват, ведь он не видел в чернокожем человека, не просвещал его, а подыгрывал темным началам, которые разыгрались с особой силой в голове у одинокого и забитого человека, оказавшегося в чуждом и непонятном мире, вот он и нашел для себя приемлемое объяснение окружающего.

Несколько неожиданный для Уэллса рассказ, тем более в знаменитом "огоньковском" 15-томнике, помещенный в один том с фантастическими романами "Первые люди на Луне" и "Пища богов". Название этого рассказа - "Препарат под микроскопом" - тоже обещает некую научно-фантастическую интригу, но тут читателя ждёт так называемый "облом", интрига будет, но несколько иная - социальная.

Фабулу рассказа составляет непримиримое соперничество двух студентов: блестящего аристократа, лучащегося благородством Уэддерберна и простоватого зубрилы - сына сапожника - Хилла. Помимо их бодания за право называться первым студентом колледжа оф Сайенс, молодые люди еще и влюблены в одну и ту же девушку - эмансипированную студентку мисс Хейсман.

Девушка долго не может решить - кому же из молодых людей отдать предпочтение, Уэддерборн берет своей галантностью и воспитанностью, Хилл - упорством и откровенностью. И все же, натура сына сапожника оказывается в чем-то богаче натуры аристократа, мисс Хейсман начинает проводить с ним все больше времени, они обмениваются книгами, девушка знакомит юношу с английской поэзией, а он просвещает её по вопросам классовой борьбы, здесь оказывается замешаны его претензии к сопернику как к представителю паразитирующего класса.

Но все же рассказ называется "Препарат под микроскопом", так какое же он имеет отношение ко всему вышесказанному. Такое, что на последнем экзамене студентам нужно было по срезу ткани определить - что на самом деле перед ними. Но предполагалась благородная честность, дело в том, что если сдвинуть стеклышко под микроскопом, то можно было без труда ответить на сложный вопрос. И надо же такому случиться, Хилл случайно сдвинул стеклышко, но этого никто не заметил. Он долго мучался, но все же записал правильный ответ. И в результате обошел соперника всего на 1 балл, став первым на курсе.

Но дальше для него начался кошмар, его совесть сына сапожника стучала колоколом в его сердце. Он постоянно думал о своем невольном "жульничестве", стыдился перед мисс Хейсман, считал себя недостойным истинного благородства. В конце концов он не выдержал, пошел и во всем сознался, потеряв стипендию и доброе имя.

Но самое смешное в этом то, что когда благородный Уэддерберн услышал об этой истории, то густо покраснел. И читателю становится ясно, что он тоже сжульничал, но его совесть совсем не мучила, несмотря на голубую кровь, и признаваться в содеянном он не собирался, напротив, он присоединился к тем, кто осуждал Хилла: "А чего вы хотите от сына сапожника?"

Я вспомнил об этом рассказе потому, что сегодня день смерти И.В.Сталина. Не удивляйтесь, пришедшей мне в голову ассоциации, но он тоже был сыном сапожника...

Меньше всего, открывая новый рассказ Уэллса, я рассчитывал столкнуться с тем, что в нем оказалось. Я то думал, что это будет очередная фантастическая история, а оказалось, что это, в первой своей части, почти чеховская бытовая зарисовка, герой которой страдает от неудачного брака и собственной никчемности, неумения настоять на своем и сказать твёрдое "Нет!"

Мистера Кумс в грош не ставит собственная жена, подруга жены и хахаль подруги, которые в его доме большие хозяева, чем он сам. В результате - депрессивная истерика, побег из дома и желание покончить с собой, наевшись каких-то странных, на первый взгляд, ядовитых грибов. Момент, когда Кумс запихивает в рот красную шляпку гриба - ключевой, дальше всё пойдет совсем не так, как ожидал мистер Кумс, и не так , как ожидали те, кто знал мистера Кумса.

Гриб оказался не ядовитым, отчаявшийся герой не умер, но он оказал на него очень неожиданное влияние. Это был не мухомор, потому что автор ничего не говорит о белых пятнах на красном фоне, его гриб красный, с глянцевым отливом, хотя, может быть есть и такие виды мухоморов, но вот псилоцибин в этом представителе грибного царства конкретно присутствовал. У этого вещества, относящегося к лёгким галлюциногенам, довольно избирательный характер воздействия, зависит это, видимо, от целого ряда причин. Иногда они могут вызывать галлюцинации, дезориениацию, дереализацию, деперсонализацию, синестезию и ряд иных.

Но вот что интересно, псилоцибин активно используется в медицине в качестве препарата против депрессии и суицидальных поползновений, это как раз то, что угнетало героя рассказа. Решив свести счеты с жизнью, наевшись грибов, он на самом деле принял сильнейшее лекарство против своих недугов. В результате он не подвергся галлюцинациям, но пережил иное изменение сознания, обретя уверенность в себе и своих силах, ощутив способность действовать и почувствовав потенциал своей воли.

Закончилось это тем, что подруга с хахалем были с позор изгнаны, последний, хотя был сильнее и выше Кумса, был им изрядно напуган и избит, а супруга, узрев на что способен её робкий до сих пор муженек, предпочла больше ему не перечить, смирившись перед его главенством. Кстати, даже в этом отношении Уэллс не слишком погрешил против истины, потому что, как написано в научных статьях про псилоцибин, даже однократное его применение может вызвать долговременное изменение качеств характера.

Так что, не найдя фантастики в рассказе, я хотел принять за фантастику последствия изображенных событий, но не тут-то было, оказывается и это возможно. Что же, остается только посетовать на мистера Кумса за то, что он не сохранил в душе своей благодарности красному грибу, попавшемуся ему в самую трудную минуты жизни и кардинально изменившего эту жизнь.

Роман из второго ряда наследия Герберта Уэллса. В первом ряду, безусловно, самые известные его произведения "Война миров", "Человек-невидимка", "Машина времени", "Остров доктора Моро", а вот во втором менее известные, такие как "Пища богов" или "Когда спящий проснется".

"Пища богов" чем-то перекликается с булгаковскими "Роковыми яйцами", оба произведения начинаются с того, что некие упертые ученые находят способ выращивать гигантских кур, правда, технологии у авторов разные: у Булгакова используется принцип облучения яиц, повесть даже в первоначальном варианте называлась "Луч жизни", у Уэллса уже выведшихся цыплят кормят пищей со специально разработанными добавками, которая резко ускоряет и увеличивает их рост.

Последствия от экспериментов тоже разные: у Булгакова - они приводят к экологической катастрофе, у Уэллса развитие сюжета оказывается крайне оригинальным и заканчивается по сути своей генетическим экспериментом, приводящим к формированию новой расы - людей-гигантов.

Уэллс уже не в первый раз касается темы вторжения человека в сферу божественного промысла - создание существ, подобных самому демиургу. Так в романе "Остров доктора Моро" (1896) гениальный ученый пытался путем вивисекции создавать людей из животных, та попытка закончилась совершенным крахом. И вот, через 8 лет писатель снова подходит к этой теме, но уже с другого конца, теперь два ученых - Бенсингтон и Редвуд - берут на себя ответственность за создание новой человеческой расы. Расы, как явствует из названия книги, почти богоподобной по отношению к обычному человеку.

За генетическим материалом ученые далеко ходить не стали, приспособив на роли экспериментальных пациентов собственных деток. В результате им удается создать новую богоподобную человеческую расу, за которой будущее. Сам Уэллс явно симпатизирует своим усовершенствованным героям и кроме гигантских размеров наделяет их более высокими интеллектуальными способностями, как и положено богоподобным.

Автор ставит вопрос о возможности, выражаясь сегодняшним языком, успешного апгрейда человека с помощью достижений науки. Я неспроста вспомнил об этом романе, который читал более 40 лет назад, а поводом вспомнить о нем послужила книга «21 урок для XXI века» Юваль Ной Харари , в которой автор на полном серьезе рассуждает о том, что учитывая последние достижения науки в био- и информационных технологиях, человечество стоит перед реальной возможностью искусственного создания усовершенствованного человеческого образца. Что, или правильнее, кто это будет, можно только гадать, возможно, с точки зрения нашей сегодняшней морали и церкви, это уже будут не совсем люди, возможно, будет повод считать их чем-то вроде биороботов, но это уже вопрос вкусов, они себя наверняка будут считать более совершенными созданиями, чем неусовершенствованные мы.

Харари рассуждает, что в условиях социального неравенства, такие процессы могут привести к формированию совершенно отдельных человеческих видов, представители которых будут по всем параметрам намного превосходить обычных землян и, естественно, считать себя богами, которым больше дано и больше позволено. Расслоение общества произойдет не по национальному или классовому признаку, как это было раньше, а по биологическому. Это страшно представить, но не учитывать такой сценарий дальнейшего развития человеческого социума нельзя, и тогда многие антиутопии, которые наводили на нас ужас, могут показаться милыми сказочками.

Но есть еще один аспект, с которым я столкнулся читая «Ложная слепота» Питер Уоттс , здесь автор рассматривает проблему с другого угла - целенаправленный апгрейд человека для возможности помещения его в нестандартную среду или ситуацию, с которой не справится обычный человек, другими словами, превращение людей в специализированные инструменты. Тоже очень спорная, но вполне возможная перспектива развития и сращения человека и технологий.

В любом случае, хотелось бы нам этого или нет, вторжение новых технологий в человеческую природу, принятие передовыми учеными на себя функций богов, становится практически неизбежным. И даже, если какое-то время на законодательном уровне передовых стран эти процессы будут сдерживаться, то богатые заинтересованные спонсоры и военные найдут возможность заниматься такими разработками втайне. Ну, а если грянет какая-нибудь всемирная катастрофа, типа войны или глобального катаклизма, тогда всё это вырвется наружу и к чему это приведет, можно только гадать.

Странная такая ситуация: с одной стороны, это не первое мое знакомство с Уэллсом, а с другой - всё равно что первое. А всё дело в том, что когда-то я уже пыталась его читать, но только в оригинале - "Зеленую дверь" и еще начинала "Машину времени", но очень быстро сдулась. Думала еще - и за что это его так нахваливают? А вот сейчас нашла в хорошем переводе да с шикарной озвучкой - и поняла, за что.
За атмосферу. Для меня лично атмосфера фантастического триллера в обрамлении всех этих викторианских джентльменов стала чем-то, поистине ломающим шаблоны. Вот представьте такую ситуацию: человека, потерпевшего кораблекрушение, вылавливает небольшая шхуна. Выловить-то выловили, а дальше с ним что делать? Капитан видеть его не хочет, а пассажир забрать его с собой не может - он живет на острове, где явно происходит что-то загадочное. В наше время его бы огрели веслом по темечку - и обратно в море. А здесь - нееет, его вежливо взяли с собой на остров, приютили, обогрели, спасали от всяких опасностей, галантно переубеждали и даже не набили морду, когда он начал по глупости устраивать им апокалипсисы. Для меня это что-то за гранью добра и зла.
А еще очень удивляет, что многие относят это произведение к ужасам. Не знаю, что бы мне пришло в голову в детстве, но сейчас это кажется такой социальной фантастикой. Вспоминается, кстати, "Собачье сердце" Булгакова и главный вопрос. Что делает человека человеком? Что мы получим, если с помощью науки и медицины попытаемся из животного сделать человека? Будет он вести себя, как человек или как животное? А как он будет мыслить? А как он будет взаимодействовать с себе подобными и с настоящими людьми? Какая у него будет личность? И чем является для человека та самая пресловутая "душа", которая вроде бы есть, но ее почему-то не получается найти?
Вот эта философская составляющая производит на современного читателя куда большее впечатление, чем фантастическая - к фантастике-то мы привыкли. Да что тут скрывать - мы и не к такой еще фантастике привыкли. И пусть сейчас Уэллса физически невозможно воспринимать так же, как и в 19м веке, он неизменно производит впечатление. Хочется продолжить знакомство с ним.

Один из лучших рассказов Герберта Уэллса в замечательном переводе Корнея Чуковского. Суть его в том, что сотрудник одной из лондонских лабораторий, которого зовут Сидней Дэвидсон во время сильного грозового разряда оказался подвергнут воздействию странной визуальной аномалии. Дэвидсон находился в Лондоне, сохранял все ощущения - слуховое, тактильное, кинестетическое, но не визуальное. Потому что он ничего не видел и не воспринимал зрительно из того, что происходило вокруг него, но получал совершенно другую визуальную картинку.

Дэвидсон как-будто находился где-то на берегу не то моря, не то океана, постоянно наблюдая морской пейзаж. Он не просто не видел окружающей его действительности, он не видел частей собственного тела, было ощущение, что его глаза, а точнее сказать - источник визуальной информации - был зафиксирован где-то на морском берегу. При этом перемещения тела Дэвидсона в реальном мире заставляли и источник видения перемещаться, так передвигаясь в коляске по городу однажды он сдвинул источник видения в сторону моря и он погрузился в воду и пошла зрительная информация о подводном мире и его обитателях.

У сегодняшнего читателя возникает четкая аналогия, создается впечатление, что в результате какой-то необъяснимой аномалии зрительный центр Дэвидсона переключился на "удаленную камеру", картинку которой и стал воспринимать в качестве реальной. Мы сегодня даже не усомнимся, что Уэллс в этом рассказе намекает на реальную возможность передачи движущегося изображения на расстоянии, то есть на телевидение.

Рассказ написан в 1895 году, к этому времени уже существуют факсимильные машины Александра Бейна, Уиллоуби Смит открыл фотопроводимость селена, а Генрих Герц - внешний фотоэффект. Уэллс, следивший за научными открытиями, естественно, был в курсе этих свершений и в большой мере понимал, к каким результатам в конечном счете это может привести - к возможности передачи изображения на расстоянии.

Но даже фантаст пока не представлял как такую возможность изобразить технически. Я не думаю, что у него не хватило фантазии, скорее он специально выбрал сюжет с элементами мистической составляющей, как более приемлемый для неподготовленных к таким идеям читателей. И тот факт, что "картинка" Дэвидсона была не галлюцинацией, а четким репортажем того, что происходило в это же время на одном из приантарктических островов, парадоксальным образам усиливают оба возможных эффекта - и мистический, и научный.

Автор оставляет открытым вопрос - что же именно служило источником видения Дэвидсона, каким образом некая точка в пространстве, способная к перемещению, стала транслировать изображение в принимающее устройство - мозг молодого английского ученого. Наверное, он не рискнул заниматься технической стороной явления, рассудив, что всё равно не угадает.

Есть ли жизнь на Марсе? Задолго до лектора из "Карнавальной ночи", которую уже очень скоро покажут по очереди все центральные каналы, задавались этим вопросом виднейшие умы человечества. Среди них был и столп научной фантастики конца XIX века - Герберт Уэллс.

Его ответ - положительный, но не забываем, что Уэллс писатель, а не ученый, а писатели не обязаны придерживаться выверенных фактов, они чаще пускаются в плавание по вольным волнам своей фантазии. Марсианский мир по версии Уэллса в корне отличается от земного. Эволюция животного мира пошла на Красной планете совершенно по иному пути - в царстве фауны здесь господствуют насекомые. А роль носителей разума играют некие крылатые существа, напоминающие земных бабочек. Они живут в роскошных дворцах с круглыми окнами, используемыми ими в качестве дверей. Возле зданий сооружены высокие мачты с хрустальными шарами на верхушках, смысл этих сооружений так и остался невыясненным ни для автора, ни для читателей.

В качестве домашнего скота тоже используются разного рода насекомые - на лугах пасутся жуки, участь тягловой силы влачат бескрылые мухи. В марсианском мире просто чудесная экология даже в сравнении в земной конца XIX века.

А известно всё это становится героям рассказа через оказавшееся в их распоряжении странное хрустальное яйцо, точно такое же, как и на мачтах марсиан. Им даже удается установить точку наблюдения за чужим миром, оказывается их яйцо существует сразу в двух мирах. Если к яйцу на Марсе подлетает абориген, его "лицо" с выпуклыми глазами и хоботками вместо рта, становится очень хорошо видно наблюдателям с Земли.

Уэллс никак не объясняет странные свойства хрустального яйца, неведомо как и когда попавшего с Марса на Землю, об этом читателю представляется погадать самому. Ну, и как положено в таких "странных" рассказах - главный раритет бесследно пропадает, унося вместо в собой тайну своего происхождения и возможность заглянуть в инопланетный мир.

В 1909 году Джек Лондон напишет своего прославленного "Мартина Идена", но за 13 лет до этого в англоязычной литературе уже случился очень трагичный герой с такой же фамилией, правда, имя у него было иное - Эдвард Джон Иден.

Из всех рассказов Уэллса именно этот произвел на меня самое могучее впечатление, помню с каким ужасом я осознавал трагедию, произошедшую с молодым Иденом. В конце 70-х, когда я читал рассказ, идея переселения человеческого Я из одного тела в другое, была для меня абсолютно нова и просто ошеломила своей бесчеловечной подлостью. Я же, по молодости своих лет, естественно отождествлял себя с Иденом, а не с Элвешем. Помню, у меня волосы вставали дыбом, когда я читал о том, как Иден постепенно осознает свое превращение в немощного старика. Сначала увидел свои "чужие" руки, потом обнаружил полное отстуствие зубов, потом увидел в зеркале... мистера Элвешема. Почувствовать себя таким обманутым, таким ограбленным - такое ограбление не идет ни в какое сравнение с потерей денег и имущества, у молодого человека украли много больше - его молодость, его силы, надежды, мечты, его несостоявшуюся жизнь. Это даже ужаснее чем просто убийство, это убийство с особой издевательской жестокостью.
Быть молодым, полным желаний и сил и оказаться замурованным и раздавленным в этой трясущейся развалине!..

А мистер Элвешем, при всей подлости с которой он обошелся с Иденом, выступает гениальным ученым, который открыл паразитический способ бесконечного продления жизни и тайно эгоистично пользуется им. Он очень пристально выбирает свою очередную жертву, особенно придирчиво относясь к состоянию здоровья "своего" нового тела. Почему я написал "очередную", из рассказа не ясно, был ли Иден первой жертвой ученого-злодея или тот уже неоднократно повторял свой дьявольский эксперимент, но по уверенному поведению Элвешема создается впечатление, что он уже проделывал нечто подобное и, может быть, далеко не единожды.

Особый шик вызывает способ, которым он передает себе же своё состояние, заманивая им же будущую жертву. Это рассказ, который после прочтения стоит еще раз перечитать, когда уже знаешь, чем всё закончилось, слова, произносимые Элвешем, звучат еще более иезуистичнее и коварнее.

И все-таки Элвешем не смог изобрести эликсира вечной молодости, он научился похищать чужие тела, переселяя в них своё Я, но у него не было никаких гарантий перед провидением Господним, другими словами, перед слепым случаем. А это значит, что чем дольше он жил на свете в разных телах, тем процент несчастного случая становился для него все более явственным. Что в конце концов с ним и произошло - Агасфера из него не получилось.