Введение в Дзэн-Буддизм

Сложно придумать более глупое, пустое занятие, чем написание рецензии на книгу о дзэн. И тем не менее, а может, именно поэтому, и пишу сейчас эту рецензию. Книга потрясная! Самый эффективный популяризатор дзэн прошлого века, Судзуки умеет навести мосты между Востоком и Западом. Эрудиция автора поражает.

Дальше...

Самое главное в буддизме вообще и в дзэн в частности, по мнению Судзуки, это стремление к достижению просветления, именно просветление как конечная цель и характеризует буддизм, отличает его от других религий. Что интересно, если говорить о связи дзэн и буддизма, то они как бы и одно, и в то же время разное, исторически так сложилось, что дзэн, по мнению Судзуки, мог породить только практичный китайский ум, глубоко переварив привнесенные с запада идеи Будды.

Пока буддизм процветал только в Индии, эта центральная идея просветления не нашла своего дальнейшего развития, ограничиваясь тем, что излагалось в большинстве махаяна-сутр, и только после Бодхидхармы, который экспортировал его в Китай, эта идея пустила корни и выросла, став тем, что теперь называют особой школой буддизма, или дзэном. Поэтому можно считать, что история дзэна, строго говоря, началась в Китае. Индийская почва была слишком удобрена метафизикой и романтическим воображением, чтобы на ней мог вырасти дзэн в своей чистой форме.

Кстати, именно такой вот свободной формой интерпретации всего на свете, включая все святое, меня дзэн исходно и привлек. В любой другой религии очень важно, что сказал Миссия или Пророк, и можно спорить веками и тысячелетиями о достоверности священных текстов и реликвий. А в дзэн это все не так важно, не даром Роберт Эйткин сказал в свое время, что если бы Будда никогда не существовал, то мы спокойно можем следовать мифу о его существовании. И правда, если задуматься, то неважно - был/не был, что именно говорил/что не говорил, и мне нравится такая религия, где это все действительно не имеет большого значения.

Несмотря на то, что конечной целью учения Будды было достижение его совершенства или совершенства архата, Будда был практически всегда близок к жизненным фактам и подчеркивал в своих обычных проповедях, что человеку необходимо вести жизнь в соответствии с принципами морали. У него также не было никакого желания дать умственное или метафизическое объяснение содержания просветления, которое должно быть испытано и которое не может быть объяснено. Он подчеркивал значение самореализации, так как человек должен сам достичь нирваны или просветления, своими собственными усилиями, в глубинах своего собственного сознания. Что же касается «четырех аспектов возвышенной истины», «цепи причин из двенадцати звеньев» или «теории отрицания эго», то они служили умственным проводником на пути к реализации принципов буддизма. Такое учение не могло иметь никакого другого назначения, как вести, в конечном итоге, к просветлению.

Чтение этой книги не было легким, дзэн - это труд с привлечением всех своих внутренних ресурсов. Конечно, это в какой-то степени пугает, но по какой-то странной причине решимость идти дальше по этому пути все возрастает. Впервые про дзэн я услышала еще будучи студенткой, из известной песенки Зоопарка: Приступаем к маленькому уроку дзэн-буддизма. А ну-ка изо всех сил врежь соседу по зубам. Врубаешься, вот оно, просветление-то! Усекли - вот то-то, вижу по глазам. Кстати, тогда я пыталась немного прояснить ситуацию, но дальше каких-то туманных разговоров про Сэлинджера и битников продвинуться не удалось. Судзуки свое популяризаторство дзэн на западе начал еще в 20-х годах прошлого века, именно благодаря ему все эти движения и были возможны. То издание, которое я читала, уже гораздо более позднее, 60-х годов, и автор имеет возможность проанализировать то, что случилось с принесенными им идеями в странах запада. Движение битников, по его мнению - это не дзэн, дзэн не допускает распущенности и далек от нигилизма. Песенка Зоопарка, на мой взгляд, очень удачно показывает то карикатурное восприятие больших духовных идей, которое нам иногда свойственно.

После своего первого, не вштырившего, прочтения, три года назад я перечитала "Чапаева и Пустоту" Пелевина, книга эта потрясла до глубины души, вообще сильно взволновала и повлияла на меня. Тогда же один добрый человек и сказал как бы мимоходом, мол, это еще ничего, вот если ты рассмотришь вещь эту как дзэнскую, потому что именно таковой она и является, то можно будет понять еще гораздо больше. Вот так и начался мой настоящий интерес к предмету. Безусловно, роман насквозь пропитан дзэн, но больше всего, особенно при прочтении первой части "Введения в дзэн буддизм" Судзуки, мне вспоминалась следующая иллюстрация. "Потом мои мысли вернулись к разговору с Чапаевым. Я стал думать об этом его "нигде" и о нашем разговоре. На первый взгляд все было несложно. Он предлагал мне ответить на вопрос, существую ли я благодаря этому миру или этот мир существует благодаря мне. Конечно, все сводилось к банальной диалектике, но была в этом одна пугающая сторона, на которую он мастерски указал своими на первый взгляд идиотскими вопросами о месте, где все это происходит. Если весь мир существует во мне, то где тогда существую я? А если я существую в этом мире, то где, в каком его месте находится мое сознание? Можно было бы сказать, думал я, что мир с одной стороны существует во мне, а с другой стороны я существую в этом мире, и это просто полюса одного смыслового магнита, но фокус был в том, что этот магнит, эту диалектическую диаду негде было повесить. Ей негде было существовать! Потому что для ее существования нужен был тот, в чьем сознании она могла бы возникнуть. А ему точно так же негде было существовать, потому что любое "где" могло появиться только в сознании, для которого просто не было иного места, чем созданное им самим... Но где оно было до того, как создало для себя это место? Само в себе? Но где? Мне вдруг стало страшно оставаться одному. Накинув на плечи китель, я вышел в коридор, увидел в голубоватом сиянии светившей из окна луны перила ведущей вниз лестницы и направился к выходу."

Это все предисловие, так сказать, и еще не дзэн, скорее Махаяна, но уже в настоящей традиции дзэн выдержан разговор Петьки со своим учителем, которого он застал чистящим лошадь: "- Начнем по порядку. Вот вы расчесываете лошадь. А где находится эта лошадь? Чапаев посмотрел на меня с изумлением. - Ты что, Петька, совсем охренел? - Прошу прощения? - Вот она."

В общем, здесь можно поставить точку.

Книга прочитана в рамках флешмоба "Нон-фикшн", январь/февраль, тур пятый.

Описание "начального просветления первого типа" в дзэн-буддизме, обозначаемого как сатори, достаточно психологично и субъективно. Например, прошлым вечером я успешно достиг сатори с помощью всего одной бутылки крепковатого горьковатого пива. Среди прочего, в состоянии сатори можно заснуть (ненадолго), слушая блэк-метал в наушниках. И это совсем не ирония и не высмеивание дзэна, ибо

В медитативной практике дзэн считается, что достичь состояния сатори можно, помимо медитативной практики, благодаря тривиальным, ординарным событиям и предметам.

Школа Риндзай (кит. Линьцзи) утверждает, что для достижения внезапного сатори бесполезны любые рациональные пояснения и рассуждения. При этом желание обрести сатори считается в школе ошибочным. Иногда сатори может появиться у длительное время практиковавшего дзэн ученика после крика или удара мастера.

Думаю, пиво это меньшее зло.

«После сатори практикующий понимает, сколь многому ему предстоит научиться».

После пива тоже. Лично я ушел перечитывать христианскую теологию.

Книга для меня была введением в мир дзен-буддизма. Написана сложновато, но больше всего радует и просветляет в этой книге наличие дзен притч. Чем дзен-буддизм отличается от всех религий и концепций? Да тем, что он является самым практичным направлением и уже дает духовное просветление(сатори), в этой жизни. То есть сообщает, что можно жить в совершенном мире уже при этой жизни, а не ждать смерти и страшного суда. Ведь когда человек получает сатори, его мировосприятие меняется неописуемо. И ниже парочка притч:

И когда, после обзора основных направлений буддизма, мы приходим к дзэну, мы вынуждены признать, что его простота и непосредственность, его прагматическая тенденция и тесная связь с повседневной жизнью резко отличаются от всех других буддийских сект. Основные идеи дзэна, несомненно, те же, что и в буддизме, и нельзя не признать, что они всего-навсего лишь получили свое естественное дальнейшее развитие, но это развитие имело целью удовлетворить потребности народа Дальнего Востока, психологии которого присущи свои особые черты. Дух буддизма в этом случае спустился со своих метафизических высот, чтобы стать практической наукой жизни. Дзэн является результатом этого. Поэтому, я осмелюсь сказать, что дзэн – это систематизация или, скорее, кристаллизация всей философии, религии и самой жизни Дальнего Востока, и в особенности Японии.

Дальше...

Когда я смотрю на дерево, я замечаю, что один из листьев красный, и мой разум останавливается на этом листе. Когда это происходит, я вижу только один лист и не замечаю бесчисленного количества других листьев на дереве. Если вместо этого я посмотрю на дерево, не отдавая предпочтения чему-то одному, я увижу все листья. Один лист с успехом "останавливает" мой разум, не давая видеть всего остального. Но когда мой разум движется "не останавливаясь", он охватывает сотни тысяч листьев без труда.

Все, что нужно, – это внезапно обернуться или пробудиться, что приводит к постижению истины дзэна. Это нельзя назвать ни трансцендентализмом, ни имманентной философией, ни сочетанием того и другого. Истина, по словам Тосу, заключается в следующем. Один монах спрашивает: "Что такое Будда?" Тосу отвечает: "Будда". Монах: "Что такое Дао?" Тосу: "Дао". Монах: "Что такое дзэн?" Тосу: "Дзэн". Учитель отвечает, как попугай, как эхо. Фактически нет никакого другого пути просветить разум монаха, кроме утверждения, что то, что есть, есть, и это является переживанием высшего

Другой монах, по имени Шинро, пришел к Сэкито и спросил: "Что означает приход Бодхидхармы в Китай с запада (то есть из Индии)?" Этот вопрос часто задавался в Китае на заре развития дзэна. Это равносильно тому, что спросить: "В чем заключается суть буддизма?" Сэкито ответил: "Обратись с этим вопросом вон к тому столбу". "Я ничего не понимаю", – признался монах. "А я нахожусь в еще большем неведении", – сказал Сэкито. Эти последние слова произвели переворот в душе монаха, и он понял цель этого диалога.