A Separate Peace

Чем дольше вещи остаются прежними, тем больше они в итоге меняются

Я был напуган, но знал: то, что я говорю, важно и правильно, и мой голос обрел ту полноту уверенности, с какой нечто давно прочувствованное и понятое наконец высказывают вслух.

...чрезвычайная нелепость того, что его, беспомощного, несли сейчас другие, между тем как по природе своей он как раз был из тех, кто носит других.

Как только было изобретено колесо, возник и спорт.

Игровые поля, спорткомплекс, пруд, все здания и все люди - всё было остро реальным, бурно живым и исполненным смысла, и только я один оставался сном, плодом воображения, который никогда ни к чему здесь на самом деле не прикасался. Я чувствовал, что не являюсь, никогда не был и никогда не буду живой частью этого всепобеждающе основательного и глубоко значительного мира, окружавшего меня.

Чумной улыбался очаровательной, чуть лукавой улыбкой, как ребенок, предвкушающий, что вот сейчас он скажет нечто умное и всех поразит.

Он этим упивается, с горечью подумал я, воображает себя воплощением Правосудия с весами в руке. Однако он забывает, что у Фемиды не только весы в руке, но и повязка на глазах.

Мы снова принялись хохотать, обмениваясь чуть виноватыми взглядами, как два человека, последний раз видевшиеся на беспутной пьянке, а теперь встретившиеся на чаепитии в доме священника.

В армии для всего есть свои точные названия, ты никогда об этом не думал?.. А точное название для меня... - психопат... Или это не я психопат, а сама армия? Потому что там всё выворачивают наизнанку.

Чему бы тебя ни учили, прогресс зависит от атмосферы, в которой это происходит.