Институциональная экономика для чайников

Из всего множества книг, написанных ведущим российским экономистом Александром Александровичем Аузаном, я выбрал самый доступный вариант – серию из 12 статей, опубликованных в 2010-2011 годах в журнале «Esquire», под названием «Институциональная экономика для чайников».
Зачем необходимо прочитать эту книгу?
Конечно, далеко не у всех, но у некоторого количества индивидов имеется потребность разобраться в сути происходящих экономических и социальных процессов, попутно поняв, что же нас ожидает хотя бы в ближайшем будущем. Институциональная экономика дает возможность наложить на окружающую нас действительность некую сетку координат, которая превращает хаотичные, на первый взгляд, общественные процессы в более-менее упорядоченное движение.
Что обозначает слово «институциональная»?
Данный раздел экономики называется институциональным, потому что в качестве одной из главных сил модернизации и развития он рассматривает гражданские институты (и неформальные правила). На обширном фактологическом материале Аузан показывает, что модернизация «сверху» не подкрепленная самоорганизацией общества почти всегда обречена на провал.
Любой социум стремится к своей стабилизации и вырабатывает внутри себя определенные правила поведения. Они бывают формальные (законы, постановления, регламенты), выполнение которых обеспечивается властными органами, и неформальные. Хотя выполнение неформальных правил обеспечивается самим обществом, их сила может не уступать официальным. Вспомним хрестоматийный пример – Анну Каренину, бросившуюся под поезд. Она нарушила неформальное правило своего круга (развелась с мужем) и подверглась обструкции – перед ней оказались закрыты двери домов всех ее знакомых.
Другой пример, история известного естествоиспытателя Гамильтона, которого вызвали на дуэль. В ночь перед поединком он написал целое эссе о бессмысленности такого способа выяснения отношений, но на утро отправился в назначенное место и был убит. (И с точки зрения институциональных экономистов, несчастный Гамильтон поступил правильно).

Предметом исследования институциональной экономики бывают порой весьма необычные вещи. Например, природа воровства (научное наименование – режим свободного доступа) или пьянства. Или почему в английском раскладе клавиатуры в верхнем левом углу стоят буквы «QWERTY» (существует даже такое понятие «qwerty»-эффект).
Другой пример из области интересов институциональной экономики: почему в преамбуле к американской Конституции в качестве национальных ценностей обозначены «свобода, собственность и право на счастье»?
Оказывается, с 1846 по 1864 годы в штате Калифорния вообще не было государственной власти. Все присылаемые из центра войска и чиновники сразу же отправлялись мыть золото. Но чтобы работать с золотом, добывать его, делить, продавать нужна была система определенных правил.
Стихийно сложились два порядка. Один - поземельный контракт, т.е. по существу частная собственность. Другой – так называемое долевое соглашение, когда работают все вместе, кто-то моет золото, кто-то роет, а потом все делят. Но даже в долевом контракте был следующий пункт. «Если человек нашел самородок, самородок разделу не подлежит». Почему? Каждый американец имеет право на счастье! И это в качестве национальной ценности впоследствии было закреплено в Конституции.

Степень увлекательности этой книги не уступает уровню ее полезности, поэтому всем рекомендую включить ее в свой мировоззренческий минимум.

P.S. Кто не найдет книгу, можно прочитать журнальный вариант – здесь и далее по ссылкам.
PP.S.Подробный анализ книги можно посмотреть также – здесь.

Такая интересная книжка, вернее серия статей, объемом около ста страниц. И в эти сто страниц вместилось столько интересной, новой и вполне доступной и понятной информации.
Чем эта книга интересная и почему я порекомендую ее прочитать? Ну, эту книгу нужно прочитать каждому человеку, который причисляет себя к мыслящим. Экономика, вообще, наука очень сложная и запутанная и ее не легче понять, чем физику или ту же математику. Гениальность этой книги заключается в том, что автор, коротко, используя по минимуму термины, объясняет читателю, что такое институциональная экономика и чем она важна. Для каждого нового определения, автор приводит наглядные примеры, благодаря которым получается легче усваивать новую информацию. При этом автор не отвлекается, не пускается в экономические дебри, но часто к месту начинает раздумывать о прошлом, настоящем и будущем России. Ставятся очень интересные (еретические) вопросы, а нужно ли вообще государство? Ведь, большей частью, роль государства можно распределить между частными компаниями, общественными организациями, которые будут лучше и эффективнее справляться с этими задачами. А государство может заниматься теми делами, которые у него лучше всего получаются, например, собирать с населения налоги или наводить правопорядок.

Институциональная экономика эффективно работает в жизни, потому что она признает, что человек далек от идеала. Человек, не всезнающий ангел с блистательной совестью, а та еще сволочь, которая не очень-то желает работать и часто не совсем хорошо себя ведет. А у власти, стоят тоже такие же люди как мы с вами, а не боги, и эти люди, зачастую так же ограниченно разумны и еще более оппортунистичны.
Очень понравилась тема про формальные и неформальные институты и как часто они враждуют между собой.

Это наглядный пример того, как неформальные институты (грубо говоря «понятия») часто перевешивают формальные. Т.е. если бы Гамильтон не пошел на дуэль, его никто не штрафовал бы или не посадил в тюрьму. Но из общества, в котором он жил, его бы просто-напросто выжили. И не понятно, что хуже.
И в конце, конечно же, автор не мог не затронуть перспективы нашей огромной страны. Не буду все пересказывать, а просто приведу пример.

Экономист – не писатель и не телеведущий. Профессия не публичная.

Но есть, тем не менее, экономисты, которые на слуху и на виду. Декан экономического факультета МГУ, д.э.н. Александр Аузан – один из них: у него часто берут интервью, приглашают на телевидение.

Почему именно его? Книга “Институциональная экономика для чайников” как раз и дает ответ на этот вопрос. Аузан обладает редким для сегодняшних ученых даром: сложные экономические механизмы он разбирает “на винтики”.

Секрет автора, на самом деле, прост: он рассматривает экономику и ее законы не в высоконаучном вакууме, а как вещь абсолютно прикладную, с которой мы сталкиваемся ежедневно. Как с погодой. И на изменения в которой реагируем как на изменения погоды – часто, правда, сами не подозревая об этом.

Собственно, с этого и начинается книга:

“Я сразу хочу высказать еретический взгляд: никаких фирм, государств и домохозяйств нет — есть разные комбинации людей. Когда мы слышим: «Этого требуют интересы фирмы», — надо всего лишь немножко поскрести пальцем и понять, чьи интересы имеются в виду? Это могут быть интересы топ-менеджеров, интересы акционеров, интересы каких-то групп работников, интересы владельца контрольного пакета акций или, наоборот, миноритариев. Но в любом случае нет никаких абстрактных интересов фирмы — есть интересы конкретных людей”.

При таком подходе даже такие “страшные” научные термины, как“трансакционные издержки” или “социальный капитал” становятся простыми и понятными. Аналогично – и с высоконаучными теориями, которые объясняются Аузаном такими терминами, как: “Homo economicus”, “социальный склероз”, «проблема халявщика», «дилемма заключенного»...

Вот, например, как автор объясняет, что такое трансакционные издержки:

“В XIX веке в Америке любой иммигрант мог получить бесплатную землю на западе страны — так называемый гомстед. В первой половине XIX века эта операция стоила столько, сколько стоила бумага, на которой выписывалось право на собственность. А вот во второй половине века это стало стоить дорого, притом что земли стало намного больше, Северо-Американские Штаты расширились колоссально. Когда спустя 150 лет стали разбираться, что же произошло, выяснилось, что дело в трансакционных издержках защиты собственности. В начале XIX века вы получали участок земли, но пока вы растили урожай, по нему проносились мустанги, а если после них что-то и сохранялось, то осенью приходили мрачные джентльмены, от которых воняло виски, и все забирали. Потом появились два технических изобретения — кольт и колючая проволока, и издержки удержания собственности резко упали. Колючая проволока позволила оградить урожай от мустангов, а Великий Уравнитель кольт — от мрачных джентльменов”.

Не только по содержанию, но и по форме книга написана живо и просто, и после ее прочтения остается приятное чувство – осознания своей “экономической компетентности”.

Сложновато мне бывает напоминать себе, что экономика -- тоже считается наукой, но вот эту книжку прочитал с удовольствием. Для общего развития далеких от экономики технарей вроде меня -- вполне подходит. Местами упрощение до уровня Esquire вызывает скептический "хмык", но в который раз приходит на ум, что существуют разные уровни базовой подготовки и научпоп книги пишутся для максимально разнообразной читательской аудитории.

Автор зашел с необычной стороны -- начал описательно раскладывать по полочкам все сложные системы, которые как-то да работают в нашем обществе. Глобализация как бы намекает нам, что лучше уже не будет и даже по-другому будет не скоро...

Если вы считаете, что к институциональной экономике не имеете никакого отношения, то глубоко заблуждаетесь. В этой книге, которая представляет собой сборник статей-эссе, опубликованных когда-то в Esquire, автор рассказывает нам о взаимодействии человека и различных институтов, доступным языком объясняет про трансакционные издержки, социальные мосты, и чем коммунальная собственность отличается от государственной и частной.
Александр Александрович Аузан — российский экономист, доктор экономических наук. Его работа будет интересна всем, кто пытается разобраться в сути происходящих экономических и социальных процессов.

Истоки институциональной экономики следует искать ещё в XV-XVI вв. в обосновании
буржуазного предпринимательства Мартина Лютера и Жана Кальвина1
. Но как
самостоятельный экономический подход институционализм оформился в 20-30-е гг. XX в. в
американской экономической школе (Веблен, 1984, с. 104). Нео-институционализм опирается на
собственные традиции, выработанные в начале прошлого века, однако находится в поле
рыночной парадигмы.
В российской науке институциональный подход укоренился сравнительно недавно, и
продолжает оставаться одним из самых популярных течений. В СССР интерес к
институционализму появился лишь в 60-х гг. в рамках развивающейся социальной науки.
Однако вплоть до Перестройки в официальном экономическом обществе теория
институциональной экономики не раз подвергалась критике и не имела влияния. В 1990-е гг.
появляются переводные издания с институциональными исследованиями, что даёт импульс к
освоению новых теоретических концепций. Следует отметить, что российский
институционализм результат симбиоза постсоветских реалий и западного нео-
институционализма, что накладывает на российские экономические исследования
определенную специфику.
Институционализм в России представлен двумя направлениями2
. Первое крыло
ориентировано на западную школу, куда входит эконом-социология, эконом-математика и
кафедральный нео-институционализм. Второе крыло это социологический институционализм
Новосибирской экономико-социологической школы. Он опирается на собственную историю и,
по сути, более тяготеет к тому, что в западной экономической науке называется традиционным
институционализмом. Среди экономистов-социологов Александр Аузан один из первых
популяризировал институциональную экономику.
Александр Александрович Аузан – доктор экономических наук, профессор, декан
экономического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова, руководитель экспертной группы при
Правительстве РФ и крупнейший специалист по институциональной экономике. Предметом его
научных исследований является изучение влияния институтов на развитие и модернизацию тех
или иных стран.
Предметом моего изучения является работа Александра Александровича
«Институциональная экономика для чайников» выпущенная в качестве приложения к журналу
Esquire в 2011 году.
Работа написана научно-популярным языком и носит прикладной характер, однако
терминология предполагает наличие у читателя необходимого экономического базиса.
Важно отметить, какими источниками пользовался и сам автор. В тексте он упоминает
Адама Смита, ведь он является отцом всей политической экономики и автором модели
человека, экономиста и психолога Герберта Саймона, который получил Нобелевскую премию
за решение вопроса о том, как именно проявляется ограниченная рациональность, нобелевского
лауреата Оливера Уильямсона, экономиста и социолога Торстейна Веблена и его книга «Теория
праздного класса» и многих других.
Книга состоит из 12 частей, которые включают разобранные профессором аспекты
экономической жизни: понятие институтов, трансакционные издержки, виды собственности,
правила, по которым и нужно жить, чтобы экономика функционировала, по мнению автора.
В данной монографии рассматриваются человек, как отдельный элемент и институты,
которые образуются в ходе деятельности человека и общества в целом.

1 Нуреев Р.М. Очерки по истории институционализма / Р. М. Нуреев. – Ростов н/Д: Содействие – XXI в.;
Гуманитарные перспективы, 2010. С. 36
2 Кирдина С.Г.. Х- и Y-экономики: институциональный анализ /М: Наука, 2004 г.
Аузан в своей работе поясняет зачем нужна России модернизация и как к ней прийти.
«Как оказалось, для успешной модернизации чуть ли не ключевую роль играют институты. Что
это такое? В экономике под ними понимают правила, которые бывают формальные и
неформальные, которые создаются в процессе взаимодействия людей.
«Просто надо понимать одну вещь: наши надежды на нечто могучее и всеблагое вряд ли
могут служить нормальной точкой опоры. Опираться надо скорее на правила, которые мы
можем использовать в общении между собой. Опираться надо на институты.»
Но, важно отметить, что в России, к сожалению, нет институтов как таковых, ведь нам
так удобно соблюдать только те правила, которые принесут выгоду нам, что сложилось в виду
нашей ментальности.
Однако, наличие правил не является залогом их автоматического выполнения.
Институциональная экономика изучает человека реального отдельного, не объединенного в
группы людей, т.е. человека склонного к нерациональному и оппортунистическому поведению,
особенно, если это приносит экономические выгоды или просто соответствует менталитету.
Автор считает, что необходимо инвестировать, думать на перспективу, ведь из-за
оппортунистического поведения люди в краткосрочном промежутке времени пытаются
получить быструю выгоду. Что плохо сказывается на общем развитии общества и государства.
Так и государству тоже сложно строить стратегии, как раз в связи с плохим
функционированием институтов, что ведёт за собой неисполнение правил.
Также важно отметить, что при любом действии человека играет большую роль
демонстративное потребление, этот феномен подробнее рассматривается в монографии Т.
Веблена «Теория праздного класса».
Далее разберем, что говорит Александр Александрович о трансакционных издержках.
Трансакционные издержки (Transaction costs) – это издержки, которые относятся не к
производству продукции непосредственно (расходы на сырье, заработную плату, материалы,
транспортировку и пр.), а с сопутствующими этому производству косвенными затратами на
сбор и поиск всей необходимой для деятельности информации, заключение различных сделок,
контрактов, договоров и пр.
Данный термин был впервые введен американским экономистом Р. Коузом в своем
труде «Природа фирмы» в 1937 г., впоследствии ставшего лауреатом Нобелевской премии по
экономике именно за изучение трансакционных издержек в 1991 году. Трансакционные
издержки- по мнению автора, это то, благодаря чему могут существовать институты и хорошо
функционировать.
Но путем манипуляций с трансакционными издержками нельзя прийти к
положительному результату для всех. В любом случае, кто-то проиграет, а кто-то выиграет.
Важно учитывать все трансакционные издержки, но порой мы их не замечаем, не
просчитываем, а по мнению Александра Аузана игнорирование трансакционных издержек
приведет к искаженному видению картины мира.
Также важно правильно выбрать трансакционные издержки. «Человек вынужден
выбирать, и выбирать непрерывно. Главное — оцените, сколько у вас вариантов, и не ищите
варианты, в которых не будет минусов. Таких вариантов нет. Ущербы неустранимы.»
Далее автор говорит не о менее важных существующих феноменах, сюда относятся:
собственность, издержки, общественное развитие и социальный склероз.
В 11 главе автор приводит анализ тех ценностей, которые, по его мнению, есть у
российского народа, и что необходимо сделать на первых шагах к стабильной модернизации.
Но нас тормозит застарелое отношение к государству. Все дело в сакральности государства, как
высшей ценности. По его мнению, нужно поменять свое отношение к государству как
отношения потребителя к ресурсам, в чем я не могу не согласиться с автором.
Согласна я так же и с тем, что не мы должны государству, а должны все делать сообща.
Да, несомненно, вклад в государство в виде налогов должен быть, но ответ, в виде развитой
инфраструктуры, социальных выплат и поддержек и многого другого должен быть
определенно.
Подводя итоги, Александр Александрович приводит читателя к мысли о том, что именно
собственные действия, какими бы они ни были, будут влиять на курс развития страны, таким
образом, он призывает абсолютно всех граждан к действию.
В современном контексте тема, затронутая в работе, остается актуальной и по сей день.
Многие ученые спорят важности этого направления, например, Ростислав Капелюшников,
ведущий научный сотрудник Института мировой экономики и международных отношений
РАН, говорит об интистуциональной экономике следующее:
«Развитие новой институциональной теории было далеко не беспроблемным, многие
экономисты оценивают ее скептически и даже остро критически.
Одна из ее слабостей усматривается в недостаточной строгости выводов, поскольку
большинство неоинституционалистов отдают предпочтение неформализованному анализу.
Определенное сопротивление вызывает и само понятие трансакционных издержек, которое
упрекают в излишней расплывчатости. Критики отмечают также, что упор на трансакционных
издержках оборачивается подчас игнорированием производственных издержек.»
На мой взгляд, эту работу должен прочесть каждый россиянин, заинтересованный в
развитии экономической теории, узнать наиболее важные открытия и понятия в области
экономики. Даже можно было бы сказать о том, что это послужило бы отправной точкой для
изучения всего: понимания своих прав, о важности выполнения правил в обществе. Прочтение
помогло бы разобраться в видах собственности, и какая из них важна в той или иной ситуации,
что действительно необходимо в современной России.
Круг отечественных работ, затрагивающих вопросы неоинтитуциональной теории уже
достаточно широк. Среди российских ученых, активно применяющих неоинституциональные
концепции в анализе современной российской экономики, следует выделить: С. Авдашеву, В.
Автономова, О. Ананьина, А. Аузана, С. Афонцева, Р. Капелюшникова, Я. Кузьминова, Ю.
Латова, В. Маевского, С. Малахова, В. Мау, В. Найшуля, А. Нестеренко, Р. Нуреева, А.
Олейника, В. Полтеровича, В. Радаева, В. Тамбовцева, Л. Тимифеева, А. Шаститко, М.
Юдкевич, А. Яковлева и др. Но весьма серьезным барьером для утверждения данной парадигмы
в России является отсутствие организационного единства и специализированных
периодических изданий, где систематизировано излагались бы основы институционального
подхода. Горный университет.