Christine

Когда долго общаешься  с говнюками, все вокруг начинает вонять говном.

Сочинения по прочитанным книгам сдавались с большим опозданием и подозрительно напоминали аннотацию с обложки (в конце концов, сколько учеников может назвать «Над пропастью во ржи» «непревзойденным шедевром послевоенной подростковой прозы»?)

-По этой машине как будто русские прошли. По пути На Берлин.

Человек подобен траве, которую рано или поздно скашивают, человек подобен цветку, который расцветает весной и вянет летом, и оттого мы, люди, так любим все мимолётное и преходящее.

Ты не знаешь, что такое страх, пока не услышишь в ночи крик своего ребенка.

Я снова начал обходить Кристину и тут увидел нечто такое, отчего меня насквозь продрал озноб. Допустим, вмятина мне действительно померещилась, но это…
Это совсем другое дело. Паутина трещин на лобовом стекле стала меньше. Ошибки быть не могло.

О да, он любил и ненавидел ее, он нуждался в ней и нуждался в том, чтобы бежать от нее, она принадлежала ему, и он принадлежал ей, и… (я нарекаю вас мужем и женой и соединяю вас, дабы с этого дня вы были вместе, пока смерть не разлучит вас)

По одному этому признаку легко опознать настоящих одиночек:в дождливый день у них непременно найдётся интересное занятие. И к ним всегда можно забежать на часок. Они всегда дома. Всегда, черт подери.

Интерес  еще никого, кажется, не доводил до добра

Возможно, некоторые вещи должны быть нормой жизни. И возможно, есть вознаграждения, которые ты не можешь понять, а я не могу объяснить

Возможно, все, что я чувствую,– это злое  стремление сделать все как надо

Человек, пройдя ад, выходит из него в твердой, огнеупорной броне.

Мне кажется, что у каждого человека в голове есть эдакий мощный экскаватор: в момент наибольшего стресса ты просто его заводишл и спихиваешь весь накопившийся хлам в траншею, а потом засыпаешь землей. Словом, избавляешься от всего ненужного и лишнего, предаешь забвению. Вот только трашея эта, вырытая в полу сознания, ведет в подсознание, и в ночных кошмарах трупы оживают.

Мир был прежнений, но вот-вот собирался изменится, я это чувствовал

Да, в семнадцать лет я действительно так думал. Мне предстояло поступить в университет, я не верил в проклятия и чувства, которые остаются и пропитывают собой все вокруг подобно ядреной приправе. Я не верил, что призраки прошлого могут тянуть к нам, живым, свои покойницкие лапы.

Никто не поможет тебе, кроме тебя самого.