Американка

Если к какому бы то ни было культурному явлению прикреплен ярлык "атмосферная" ( с разными окончаниями), я испытываю прямо-таки физическое раздражение. Как от недолеченного зуба или недосвищенной до конца песенки про кузнечика. Занудно хочется немедленных уточнений: какова же атмосфера? Благожелательная или метановая? А может, разреженная, сдуваемая солнечным ветром? Хотя, скорее всего, содержательных ответов не найдётся, ведь подобная характеристика - верный признак того, что сейчас на тебя обрушится гора штампов. Станет или мрачно, или уютно, или по-детски беззаботно, или по-викториански основательно. Зелёненький он был, в общем. Тащите плед и чашку чая. Книг с такой рекомендацией я не читаю, фильмов не смотрю, музыку не слышу, в ресторанах - невкусно, выражение "у нас своя атмосфера" перевожу как "сидим на одинаковых антидепрессантах". Тем более удивительно, что сейчас я обзову этим словом книгу, которая мне понравилась. Потому что понравилось только одно - атмосфера, чтоб её. Потому что "атмосфера" - это вовсе не бессодержательная пустота, она обладает свойствами, массой, реальностью. Сразу убью интригу: эрзац-детектив шведоговорящей финки Моники Фагерхольм - на самом деле невесть какой по счету роман о взрослении на фоне зияющих неоперабельных социальных язв. Центральные персонажи - девочки раннепубертатного возраста (большую часть выделенного им времени) среди жестокостей и неурядиц внешнего мира затевающие бесконечные аутичные игры, основная локация которых - пустой бассейн в доме на болоте, четырехугольный мир, место для сухого плавания. "Американка" - основная из этих игр. Суть её ускользает: наверное, разгадать причину смерти приблудной американской барышни, которая жива только на первой странице, влезть в её шкуру, "походить в её мокасинах", стать ею, может быть, тоже умереть. Задействованы еще полсотни персонажей из предположительно финской глубинки, ни один из которых не может быть хоть сколько-нибудь надежным рассказчиком. Многие из них уже мертвы, будут таковыми вскоре или только притворяются мёртвыми. Одно время популярна была статистика об аномально высоком проценте самоубийств на севере Европы, так вот: весь он в этой книге. Ну и, само собой, вообще всё не то, чем кажется, сумерки то и дело сменяются темнотой, здесь всегда конец лета, потом поздняя осень, вот-вот - и наступит зима, но нет - снова конец лета, повествование рваное, спутанно-закольцованное, монтажные склейки внезапны, навязчивый рефрен из никому не известных шлягеров набивает оскомину, а душевыворачивающие банальности сияют тут и там, словно грибы-гнилушки в мрачнолесье. Ну и что, - скажет кто-нибудь, - нормальная скандинавская книжка, чего уж тут гадать о какой-то атмосфере?

Так, да. Но мне (с одной не бросающейся в глаза подсказкой автора) эта книга напомнила о другой "нормальной" скандинавской книге. Есть опасение ненароком потоптать чьи-нибудь фиалки, но "Американка" похожа на сказку о муми-троллях. Ну ладно, на сценарий к фильму, если бы фон Триер в коллаборации с Ханеке взялся экранизировать сказку о муми-троллях в зазеркалье, где они выглядят не белёсыми бегемотиками, а опасными извращенцами, но если приглядеться - просто самыми обыкновенными людьми.

Написать что-то более апокалиптическое, чем творение Туве Янссон, по моему твердому убеждению, очень сложно. Там комета все ближе, наводнение, ледяное одиночество Морры и бессмысленные скитания хатифнаттов, там тоскливая осень на острове и холодное море, там зима ещё как наступает, там бельчонок умер, в конце концов! Или не умер, непонятно. Но после того как одна из многочисленных филифьонок в романе Фагерхольм восклицает, тыча пальцем в самодельную карту местности: "Ну прямо как муми-дален!" - сходства уже не развидеть. Условная топография: Поселок, Первый мыс, Второй мыс, город у моря, безымянное озеро, дом в самой болотистой части леса. Условное время, размытое на тридцать, сорок лет, вечность? Заботливая "мама кузин", которая как та, что никому ничего не запрещает и всем все разрешает, дом "мамы кузин" - центральный в долине - где толпится куча существ, родственные связи которых неопределимы, "папа кузин", который мемуаров не пишет, но всё равно в его комнату нельзя входить - "там он общается со своими демонами и фантазмами". И странноватый уют, когда зачитанные журналы "Преступления и жизнь" прекрасно себя чувствуют на чистенькой кухне с кружевными занавесками. И пугающие игры детей, которые становятся не старше, но старее. Игры с непредсказуемым концом. И во всё это скоро врежется планета Меланхолия, если не списывать со счетов Триера. Сказочная атмосфера, короче.

Сложно определить подходящую аудиторию для этой книги. Но предположу: тем, кто согласен, что избежать взросления можно только выстрелив себе в голову - читать можно. Тем же, кто думает, что для этого достаточно подружиться с феей Динь-Динь и носить кеды до пенсии - лучше не надо.

Очень удивила автор, никогда раньше не приходилось читать ничего подобного. И дело здесь совсем не в сюжете, сюжет как раз, если его выстроить в прямую линию, достаточно прост. Все дело в самом стиле повествования. Мне нравятся книги, когда действие разорвано во времени, со сменой действующих лиц, когда поначалу сложно понять, где же та точка соприкосновения временных пластов и чем же они взаимосвязаны.

Но такой «винегрет» я встречаю впервые. Здесь можно прочитать абзац – и не понять, о ком и о чем он, повествование съехало во времени, только вперед или назад – не понятно. Следующий абзац, может вернуть тебя назад в «настоящее», а может унести еще дальше. На самом деле, когда к подобному привыкаешь, это даже начинает нравиться! Но пришлось читать очень дозировано, маленькими порциями, иначе можно взорвать мозг. И это первый раз, когда, перелистнув последнюю страницу, я начала книгу заново. Не до конца, но залезть в самое начало захотелось. Когда известен финал, возникло желание посмотреть, где и на чем акцентировал автор внимание читателя, и возможно ли было сразу понять, что произошло. Еще одной необычной авторской особенностью я бы назвала обращение к главным героям, почему-то одних она называет строго по имени вместе с фамилией, а другие оказались не удостоены даже имени.

Книга темная и мрачная, события жуткие, бесконечное нагнетание атмосферы нервозности, беспокойства и паники. Постоянное ожидание страшных событий. Игры девочек в огромном доме на болотах, в подвальном помещении, в пустом бассейне без воды, стеклянный особняк с одинокой и загадочной баронессой, пустые скалистые пляжи с глубоким омутом, из которого невозможно выбраться, и все это окружено лесом, из которого за тобой наблюдают, наблюдают и наблюдают… Хотите окунуться в весь этот мрачняк – читайте.

Прочитала и задалась вопросом: что это для меня было? Зачем я так настойчиво читала, продираясь сквозь авторские патологизмы и преодолевая внутреннее сопротивление к такому занятию, вместо того, чтобы сразу бросить книгу, от которой веет литературным юродством?

Актуальная современная литература? Нет, мне так не кажется. В плане сюжета всё здесь очень несложно, если не сказать, банально. Скорее, элементарные вещи (взросление, родительско-детские отношения, становящаяся сексуальность, затянувшиеся инфантильные игры «в жизнь и смерть») изощрённо завёрнуты в словесные выкрутасы, что почти неминуемо ведёт к разочарованию. Об этом написано много и гораздо интереснее и тоньше.

Соблазнительный своей «скандинавскостью» детектив или триллер? Тоже не вполне. «Скандинавскость», безусловно, цветёт здесь пышным цветом, а во всём остальном… Это, скорее, попытка писательницы быть оригинальной и замесить психологическую прозу на квазидетективной фабуле, а не наоборот, как бывает чаще.

Необычный авторский стиль? А вот это, пожалуй, да. Я довольно часто читаю, по своему собственному определению, «странноватые книги», поскольку мне в принципе любопытно наблюдать, как автор воплощает свою индивидуальность и свои писательские поиски в тексте. В таких случаях я решаю, но так до конца и не могу решить вопрос, а что такая авторская тирания даёт тексту и читателю? Всё-таки литературное произведение должно транслировать urbi et orbi не только самого автора, но и потенциально постигаемую другими реальность его нарратива. Иначе художественная литература быстро перерастает в завуалированную клиническую биографию автора, а книга позиционируется совершенно иначе.

Этот роман я восприняла как насквозь шизофренический:

- рваная, «нуарная» техника, скачущая от одного временнóго, пространственного, психологического, смыслового момента к другому и совершенно не заботящаяся о читателе, о том, чтобы проложить ему сюжетные последовательности, минимальные логические трейлы – он отдан на откуп самому себе: смог разобраться – садись, молодец! не смог? – ну, тогда иди отсюда, дурачок;

- бесконечная двусмысленность реплик, цитат («Никто в мире не знает моей розы, кроме меня», «Посмотри, мама, они испортили мою песню», «Я чужеземная пташка. Ты тоже?», «Походить в её мокасинах» - и так, надоевшим рефреном, через каждые 10-15 страниц, если не чаще) и даже самих характеров героев, делающая текст зыбким и тревожным, как рябь воды на ветру;

- обилие персонажей с длинными именами, упоминание которых сопровождает какое-то навязчиво-аутичное повторение коннотаций («мама кузин в доме кузин с отцом кузин, с братом кузин и Дорис Флинкенберг» - попробуйте повторить это несколько раз подряд и быстро почувствуете тяжелую пустоту в голове и зададитесь вопросом: оно вам надо? ведь вы и с первого раза всё поняли про этих кузин, равно же и про всех остальных обитателей Посёлка);

- искусственно создаваемое во многих эпизодах «волшебное безумие», в котором, как в лабиринте, должно обязательно заблудиться сознание читателя, быстро утрачивающего смысл вообще различать, что, где, когда, с кем, как и почему. Ничто в книге не имеет прямого логического завершения, всё дрожит и раскалывается на странную некомплектную мозаику, и читатель до самого конца остаётся в некотором недоуменном потрясении, как бывает при резком пробуждении от дурного сна.

В общем, получилось какое-то сталкерское чтение. Что ж, буду считать, что эта книга прочитана мной в порядке экспериментальной экскурсии в чужое не очень интересное и недружелюбно запутывающее других сознание. Это не очень увлекательное путешествие я ни за что не порекомендую кому-то ещё. Достопримечательностей, на мой взгляд, здесь нет.