Остров доктора Моро. Рассказы

- Вам эти твари кажутся странными и отталкивающими с первого взгляда, мне же после того, как я их окончу, они представляются бесспорно человеческими существами. И только после того, как я понаблюдаю за ними, уверенность эта исчезает. Обнаруживается сначала одна звериная черта, потом другая… -(Моро).

- Но главная трудность заключается в изменении формы мозга. -(Моро).

- Я взял самца гориллы и, работая с бесконечным старанием, преодолевая одно препятствие за другим, сделал из него своего первого человека. (...). И я достиг лучших результатов, но так или иначе работа моя пропадала: в них снова просыпались упорные звериные инстинкты… -(Моро).

- Вы не можете себе представить странную, непонятную прелесть стремлений мысли. -(Моро).

- Я верующий, каким должен быть каждый здравомыслящий человек. Быть может, я больше вашего знаю о путях Творца, потому что пытался по-своему открыть его законы всю свою жизнь, (...). И я повторяю вам: радость и страдание не имеют ничего общего ни с раем, ни с адом.

- Боль – это просто наш советчик, она, подобно врачу, предостерегает и побуждает нас к осторожности. -(Моро).

- Духовная область изучена наукой еще меньше физической. -(Моро).

- Теперь сидите смирно, а я буду излагать вам свои физиологические теории. -(Моро).

Теперь я знал, как мало помощи можно ждать от звероподобных людей.

На острове, размышлял я, живут только эти два вивисектора и их принявшие звериный облик жертвы.

Существа, виденные мной, были жертвами каких-то чудовищных опытов!

Я теперь не сомневался, я был совершенно уверен, что Моро подвергал вивисекции людей. С той самой минуты, как я услышал его фамилию, я старался связать странную звероподобность островитян с его омерзительными делами.

Это были стоны, прерываемые рыданиями и мучительными вздохами. Это стонало уже не животное. Это были стоны терзаемого человеческого существа.

Одно из них поскользнулось и встало на четвереньки лишь на миг, прежде чем снова подняться на ноги. Но и в столь коротком проблеске животного инстинкта я увидел всю его сущность.

Мысль о возвращении в эту ОБИТЕЛЬ СТРАДАНИЯ была очень неприятна, но еще неприятнее было бы остаться в темноте, полной всяких неожиданностей.

На острове погиб насильственной смертью один из его обитателей!

Моро? (...). А, вот что! Память перенесла меня на 10 лет назад.

(...) Монтгомери обладал одним из тех упрямых характеров, которые способны гореть изо дня в день, доходя до белого каления и никогда не остывая.

– Но я все еще не понимаю вас, – возразил я. – Чем оправдываете вы себя, причиняя живым существам такие страдания? Единственное, что явилось бы для меня оправданием вивисекции, было бы применение ее для…
– Да, конечно, – перебил он меня. – Но я, как видите, иначе устроен. Мы с вами стоим на различных позициях. Вы материалист.

Голод и слабость лищают человека мужества