Цитаты из книги Источник. Книга вторая

Было странно столь остро сознавать существование другого человека, ощущать в нем сильнейшую потребность, которую не было надобности облекать в слова; не было в ней ни особой радости, ни особой боли, она просто была — безоговорочная, как приговор.

Она знала, что продолжительная борьба против власти одной-единственной страсти сама по себе тоже рабство, но такая форма цепей ее устраивала.

Можно предать любого, можно простить любого. Но не тех, кому для величия не хватило духа и храбрости.

Я всех их впустил в мир. Я сотворил каждого из тех, кто разрушил мою личность.

«Так нельзя умирать, — подумал он. — Нужно же чувствовать или большую радость, или всеобъемлющий страх. Надо же чем-то обозначить собственный конец. Пусть я почувствую приступ страха и сразу нажму на спусковой крючок». Он не почувствовал ничего.

• Вот он, знаменитый метод Тухи. Не бить в начале статьи, не бить в конце. Ударить исподтишка, когда меньше всего ожидают. Наполнить всю колонку бредом только для того, чтобы протолкнуть одну важную строчку.

… подумай еще о том, что если решишь жениться сейчас, то разобьешь сердце своей матери. Это, конечно, совершенные пустяки, но обрати на это хоть чуточку внимания. Думая о себе час, подумай и о других минутку… (слова матери Пирету)

Ты использовал людей ради того, чтобы получить от них что-то для себя. Мне ничего не нужно для себя. Я использую людей ради того, что сам могу сделать для них. Это моя единственная функция и оправдание. У меня нет личных целей. Мне нужна власть. Нужен мой мир будущего. Заставить всех жить для всех. Заставить всех жертвовать, а не преуспевать. Заставить всех страдать, а не радоваться. Застопорить прогресс. Пусть все загнивает. В загнивании есть равенство. Все подчинено воле всех.

Например, формула "Разделяй и властвуй". Ну, у нее есть какое-то применение. Но наш век изобрел значительно более убедительную формулу: "Объединяй и властвуй".

«Перед ней остались лишь океан, небо и Говард Рорк. »

«– В самом деле, мистер Винанд, не вижу причин, почему мы не можем ужиться. »

«Но гений виновен по определению. Всеми признано, что порочно клеймить человека просто за то, что он мал и слаб. До какой же степени должно опуститься общество, чтобы клеймить человека только за то, что он силен и велик.»

«Все это было не очень доказательно, но никто и не задумывался всерьез о подлинных причинах. Было ясно только, что один выступает против всех. Он не имел права на причину. »

«– Гейл, если бы эта лодка тонула, я отдал бы жизнь, чтобы спасти тебя. Не из чувства долга. Только потому, что я тебя люблю – на свой манер. Я мог бы умереть за тебя. Но я не могу и не хочу жить для тебя. »

«– Ты еще пощады попросишь, – твердил он. – Я заставлю тебя отработать за все те годы, которые ты из-за них потерял. »