Алмазный мой венец. Повести

Лето умирает. Осень умирает. Зима - сама смерть. А весна постоянна. Она живет бесконечно в недрах вечно изменяющейся материи, только меняет свои формы.
Самая волнующая форма - это миг, предшествующий появлению первой зелени на черноте якобы мертвых древесных развилок.

И день сгорел, как белая страница: немного дыма и немного пепла.

Бунин был невероятно любопытен, и ему нужно было всегда, во всех подробностях знать окружающую его жизнь, видеть все своими беспощадно зоркими глазами.

"...дружба - это не что иное, как вражда, вывернутая наизнанку".

Для меня Пушкин - великое произведение природы вроде грозы, бури, метели, летучей гряды облаков, лунной ночи, чувыканья соловьев, даже чумы.

Память продолжала разрушаться, как старые города, открывая среди развалин еще более древние постройки других эпох. Только города разрушались гораздо медленнее, чем человеческое сознание. Их разрушению часто предшествует изменение названий, одни слова заменяются другими, хотя сущность пока остается прежней.

Роман — это компот. Я же предпочитаю есть фрукты свежими, прямо с дерева, разумеется выплевывая косточки.

В хорошем романе (хотя я и не признаю деление прозы на жанры) герой должен быть неподвижен, а обращаться вокруг него должен весь физический мир, что и составит если не галактику, то, во всяком случае, солнечную систему художественного произведения.

Будем считать, что все похоже на все, и кончим это метафорическое мучение!

Память разрушается, как старый город. Пустоты перестраиваемой Москвы заполняются новым архитектурным содержанием. А в провалах памяти остаются лишь призраки ныне уже не существующих, упраздненных улиц, переулков, тупичков…

между поэтами дружба — это не что иное, как вражда, вывернутая наизнанку

Гений должен уметь ограничивать себя, а главное, уметь выбирать. Выбор — это душа поэзии.

В особенности Бунин предостерегал от литературных штампов, всех этих «косых лучей заходящего солнца», «мороз крепчал», «воцарилась тишина», «дождь забарабанил по окну» и прочего, о чем еще до Бунина говорил Чехов.

«Я навсегда усвоил себе несколько бунинских  рекомендаций: такт, точность, краткость простота,  - но, разумеется,  он говорил не о той простоте, которая хуже воровства, а о простоте как следствии очень большой работы над фразой, над отдельным словом - о совершенно самостоятельном видении окружающего, не связанном с подражанием. Кому-нибудь».

В ожидании нового свидания с Буниным я в сотый раз перебирал подробности того незабвенного дня, когда он делал карандашом пометки в моей тетрадке и советовал побольше читать книг по истории народов, населяющих земной шар.  Он говорил, что каждый настоящий поэт должен  хорошо знать  историю мировой цивилизации. Быт, нравы, природу разных стран,  их религии, верования, народные песни, сказания, саги».

«Каждый предмет из тех, какие окружают вас,  каждое ваше чувство есть тема для стихотворения.  Прислушивайтесь к своим чувствам, наблюдайте окружающий вас мир и пишите.  Но пишите так, как вы чувствуете, и так, как вы видите, а не так, как до вас чувствовали и видели другие поэты, пусть даже самые гениальные.  Будьте в искусстве независимы.  Этому можно научиться.  И тогда перед вами откроется неисчерпаемый мир  подлинной поэзии.»

« - Писать стихи надо каждый день, подобно тому как скрипач или пианист непременно должен каждый день без пропусков  по несколько часов играть на своем инструменте.  В противном случае ваш талант неизбежно  оскудеет, высохнет, подобно колодцу, откуда долгое время не берут воду. «

— Но послушай, неужели тебе не ясно, что каждый более или менее интеллигентный, грамотный человек может что-нибудь написать?

— Что именно?

— Бог мой, ну что-нибудь.

— Конкретно?

— Мало ли... Не все ли равно...

Поучая меня, как надо заканчивать небольшой рассказ, он сказал: — Можешь закончить длинным, ни к чему не обязывающим придаточным предложением, но так, чтобы оно заканчивалось пейзажной метафорой, нечто вроде того, что, идя по мокрой от недавнего ливня земле, он думал о своей погибшей молодости, и на него печально смотрели голубые глаза огородов. Непременно эти три волшебных слова как заключительный аккорд. "Голубые глаза огородов". Эта концовка спасет любую чушь, которую ты напишешь.