Русская готическая проза. В 2 томах. Том 1

Чуден Днепр при тихой погоде, когда вольно и плавно мчит сквозь леса и горы полные воды свои. Ни зашелохнет; ни прогремит. Глядишь, и не знаешь, идет или не идет его величавая ширина, и чудится, будто весь вылит он из стекла, и будто голубая зеркальная дорога, без меры в ширину, без конца в длину, реет и вьется по зеленому миру. ... Редкая птица долетит до середины Днепра!

Знакомые со школьных времен строки, про которые мы наверняка знаем, что это из Гоголя, но вот спроси: из какого произведения? И мало кто вспомнит, что это как раз из "Страшной мести".

А "Страшная месть" и в самом деле - страшная, в ней столько сказочной заповедной жути, столько потаенного, притаившегося за тёмным поворотом ужаса, и всё это сбодрено средневековой восточноевропейской готикой. Непередаваемые ощущения, к ним только стакана горилки не хватает, чтобы поборов страх, предаться жутковатому, щекочущему душу интересу.

Страшилки, звучавшие в спальнях пионерских лагерей после отбоя, равнялись на такие шедевры жанра, как "Страшная месть", не будучи в состоянии достичь её в художественном отношении, они пытались повторить достигаемый ею психологический эффект. Кстати, герой Савелия Крамарова из фильма про неуловимых мстителей, тот, который повторяет: "А вдоль дороги - мёртвые с косами стоят. И тишина...", тоже апеллирует к гоголевской повести, нащупывая в памяти сцену, когда Данила с семьей плывет по Днепру мимо кладбища:

Крест на могиле зашатался, и тихо поднялся из нее высохший мертвец. Борода до пояса; на пальцах когти длинные, еще длиннее самих пальцев. Тихо поднял он руки вверх. Лицо все задрожало у него и покривилось. Страшную муку, видно, терпел он... Зашатался другой крест, и опять вышел мертвец, еще страшнее, еще выше прежнего; весь зарос, борода по колена и еще длиннее костяные когти... Пошатнулся третий крест, поднялся третий мертвец.

Однако, за внешним мистическим антуражем стоит четко выраженная патриотическая линия. Главный злодей повести - старый колдун, последний наследник злополучного брата Петра, кроме своего колдовского злодейства, выступает еще и врагом честных православных, служа то ляхам, то татарам. В готической сцене в старом замке он предстает перед очами пораженного Данилы в турецком облачении.

Так, самым низким проявлением злодейства становится предательство. С него в этой истории всё и началось, когда корыстолюбивый Пётр столкнул в пропасть брата вместе с его маленьким сыном, им же и закончилось, когда Колдун предает собственную семью и свой народ. Правда, семья - и дочь Катерина, и зять Данило Бурульбаш, и их маленький сын, тоже обречены по заклинанию страшной мести брата Ивана, приговорившего к смерти всех без исключения потомков Петра.

Месть, придуманная Иваном, настолько страшна, что сам Бог ужасается ею, но решает, что быть по сему. Но за своё неумение прощать и излишнюю кровожадность Иван тоже наказан - ему назначено вечно стоять на самой высокой карпатской горе и взирать на ужасающую кару, которой он обрек своего нечестивого брата. Не дело человека - судить другого человека, ибо "не судите, де не судимы будете".

Тема братского предательства не единственный раз обозначается в произведениях Гоголя, касающихся малороссийской истории, вспомните того же "Тараса Бульбу", все время ищет один из братьев, кому бы продаться, то ляхам, то туркам, то еще какому-нибудь бЕСу, и рвут чубы братья друг другу до сих пор, неужто и правда проклятие всевышнего лежит на братьях, повторяющих "никогда мы не будем братьями"?

Об этой небольшой повести известно, что она написана по сюжету, подсказанному молодому писателю Владимиру Титову самим Александром Сергеевичем Пушкиным. В некоторых изданиях даже ставят две фамилии авторов, прибавляя к Титову еще и Пушкина. Но, если принять такой подход, то в таком случае, и у шедевров Гоголя - "Ревизора" и "Мёртвых душ" - должно быть два автора, ведь их сюжеты были подсказаны Гоголю тем же самым Пушкиным. Так что, будем помнить, кто подкинул идею Титову, но все же признаем его полноправным и единственным автором повести.

Этот автор имел литературную молодость, когда общался с Вяземским и Пушкиным, именно в эту пору написаны им повести "Уединенный домик на Васильевском" и "Монастырь святой Бригитты", последняя под псевдонимом Тит Космократов. Кстати, Владимир Титов выведен Пушкиным в неоконченной повести "Мы проводили вечер на даче" под именем Вершнева.

В конце 30-х, как раз после смерти Пушкина, Титов отошел от литературы и сделал блестящую карьеру чиновника, дослужившись до действительного тайного советника, что соответствует 2-му классу Табеля о рангах.

Повесть, о которой мы сейчас разговариваем, достаточно традиционная и предсказуемая, а вместе с тем и скучноватая. Классика романтической мистики первой половины XIX века, очень напоминает "Упыря" А.К.Толстого. Хотя толстовская повесть будет поинтереснее, в ней несколько уровней, а у Титова - один, и, как я уже сказал, предсказуемый.

И все же повесть Титова выглядит неким связующим звеном между "петербургскими" произведениями Пушкина с мистическим оттенком - "Медный всадник", "Пиковая дама" и петербургским циклом повестей Гоголя, в первую очередь "Невский проспект", который чем-то отдалённо тоже напоминает "Уединенный домик".

Суть в том, как нечистый вмешивается в дела людей, будучи заинтересованным, конечно же, в их душах. Так в повести черт скрывается под ликом некого молодого человека по имени Варфоломей. Он разрушает жизни главного героя Павла и родственного ему семейства, обитавшего в том самом уединенном домике на Васильевском. Правда, душа ему достается только одна - матери девушки Веры, которая его стараниями умирает без церковного покаяния. Вера и Павел смогли сохранить свои души, освободись от влияния Варфоломея, но это обошлось им тем, что они быстро покинули этот мир: Вера почти сразу после трагических событий, Павел несколько погодя. А ведь они могли быть вместе и могли быть счастливы...

Мораль: будьте внимательны, молодые люди и девушки, не подпускайте к себе нечистого ни в качестве друзей, ни в качестве поклонников. А уединенный домик на Васильевском сгорел...

Готовы ли вы узнать страшную-престрашную тайну? Такую тайну, от которой волосы встают дыбом, зуб не попадает на зуб, а уснуть ночью совершенно невозможно? Такую, после которой кинговские романы покажутся развлекательным чтивом для поднятия настроения? Если да, то я вам ее раскрою.

Я никогда не любила Пушкина.

Знаю-знаю, вы содрогнулись, побледнели, замотали головой и, возмущенно покосившись в мою сторону, решили поскорее отвернуться, чтобы не марать себя даже рассматриванием моего бренного тела. Но знайте и вы! Я уже высыпала себе на голову половину первого ведра пепла, который заготовила заранее, так что стыд мой виден всем вокруг.

Да! Теперь мне стыдно! Вот сегодня мне стало совершенно стыдно! Ведь раньше я читала только стихотворную часть наследия Александра Сергеевича и совершенно спокойно, без малейших страданий и угрызений совести позволяла себе считать, что весь Пушкин - "не мое".

Но сегодня я познакомилась с его прозой.

О, что за ювелирная это вещица, скажу я вам! Сколько изящества! Какой тонкий вкус! Какие яркие характеры, набросанные одним-двум штрихами! И все это при таком малом объеме! Право, я ошибалась, и эта ошибка одна из самых ужасных в моей читательской жизни.

Александр Сергеевич! С сегодняшнего дня я Вас обожаю! И буду с криком, матом, слюнями, соплями и когтями бросаться на каждого, кто посмеет пикнуть, что Вы - не гений. Ведь такую прозу мог создать только истиный гений!!! Я Вас люблю!