Цитаты из книги Кэрри

Животные... Так пусть же они горят в огне! Пусть заполняются улицы запахом жертвенных костров! Пусть назовут это место адом!

Многие из них, как оказалось, вышли из домов, чтобы умереть.

Не замечая этого, Кэрри, словно леди Макбет, вытирала окровавленные руки о платье. Она даже не понимала, что плачет и смеется одновременно, что какой-то частью сознания по-прежнему остро переживает своё последнее, предельное унижение.
Но она всех их возьмет с собой, и гореть будет все - до тех пор, пока город не задохнется в удушливом смраде.  

В: Что было потом?
О: Потом? Потом в Чемберленде начался ад...

( я совсем их не вижу, свет такой яркий, я слышу их, но не вижу и я помню, что было в душевой, помню, мамочка, здесь так высоко, я хочу вниз, неужели они сейчас засмеются и начнут бросать в меня чем попало, показывать пальцем, визжать и смеяться, я их не вижу, совсем не вижу, тут такой яркий свет)

Если же правый глаз соблазняет тебя, вырви его и брось от себя.

Единственный способ искоренить грех, истинный черный грех, это утопить его в крови
(принести ее в жертву)
раскаявшегося сердца. Конечно же, Господь понимает это и потому указал перстом на нее. И разве сам Господь не велел Аврааму отвести сына Исаака на гору?

"- Чому ж ні?  Сказав "А", кажи й "Б". Моя мати завжди так говорить"

"Було б дуже втішно, якби ми могли повірити, що натура підлітка спроможна на порятунок гордості й самоповаги пташки з нижнього щабля за допомогою такого символічного жесту....-Але ми звикли бачити інше.  Пташку з нижнього щабля ніхто дбайливо не обтрушує від пилюки; скоріше, з нею швидко й без жалю розправляються"

"Мені хотілося плакати, але все було надто по-справжньому, щоб через те плакати, - не як у кіно."

Когда в  Америке случается что-то важное, кому-то обязательно хочется покрыть все сусальным золотом и украсить ленточками.

Он всегда носит с собой Библию и револьвер 38-го калибра. Библию - для чтения во время перерывов, а револьвер - на тот случай, если встретит на работе Антихриста.

Трагедия заключается в том, что все мы уже опоздали...

И конечно же, Крис ударила ее в самое больное место: она действительно лицемерила, чего уж там. Укрытый глубоко-глубоко в душе жил ненавистный точный ответ: то, что она покорно приняла наказание и каждый день ходила в спортивный зал, где под присмотром мисс Дежардин они целый час потели, выполняя упражнения и бегая кругами, не имело ничего общего с благородством. Просто ей любой ценой нужно было попасть на свой выпускной бал. Любой ценой.

Одна только мама – хорошая. Мама сражалась с Черным Человеком и победила его. Кэрри видела это однажды во сне. Мама выгнала его шваброй через дверь. Черный Человек бросился по Карлин-стрит, высекая искры из мостовой своими раздвоенными копытами, и скрылся в ночи.

Кэрри пошла назад, потом остановилась, сделала еще несколько шагов, и в тот момент, когда переходила с нашей лужайки на свою, она обернулась и посмотрела на меня… Этот взгляд… Просто ужасно… Я не могу передать, что в нем прочла. И тягу, и ненависть, и страх… и горе. Словно сама жизнь обрушилась на нее, подобно каменному граду, – и это в три-то года.

А затем смех – издевательский, презрительный, истеричный – вдруг словно разбух, превратившись во что-то совсем дикое и уродливое, и все, кто был в раздевалке, принялись швырять в Кэрри тампонами и гигиеническими пакетами – кто из сумок, а кто из сломанного автомата на стене. Они сыпались на Кэрри, будто тяжелые снежинки, а все скандировали: – За-ткни-течь-за-ткни-течь-за-ткни-течь…

Затравленно озираясь, Кэрри стояла в центре образовавшегося круга, и по ее коже скатывались крупные капли воды. Стояла, словно терпеливый вол, понимая, что смеются, как всегда, над ней, смущенно молчала, но нисколько не удивлялась – привыкла.