«Здесь автор обязан отойти немного в сторону, оглянуться и что-то новое понять в много осмысленных страницах, в страницах со скорбью, с гневом любимых повестей истории России.
С виду будто бы просто: движение длани Петровой – и задымились домны, и ожил древний Камень (Урал) от прикосновения императора-гения, опередившего свою эпоху, начертаниями которого только и питались последующие императоры всероссийские, и прочие.
Истребление заговорщиков, подавление мятежных стрельцов. И Полтава, прославленная Пушкиным в годы, когда страдалец-поэт уже незримо склонялся над своей бессмысленной-преждевременной кровавой могилой.
И Петербург, «окно в Европу», и бритые, наконец-то, боярские и прочие бороды. И государственные дороги с лесами, срубленными сажен на сто в каждую сторону от проезжей полосы по той причине, что уж очень нестерпимо расплодились разбойники на святой Руси, насильственно просвещаемой в тайны европейской цивилизации.
Каналы и казнокрадство, мануфактуры и Прутский поход, за крах которого расплатились бриллианты императрицы-супруги, данные выкупом-взяткой удачливому визирю, окружившему и русскую армию, и самого Петра, опрометчиво доверившегося своему военному счастью.
И общее напрочно устоявшее мнение о величии личности «преобразователя России».
Академический спор обо всем этом выйдет куда как далеко за рамки рассказа о желтом металле, о власти блестящего, мягкого золота. Как пробраться, за какую нить ухватиться?!».