Цитаты из книги Желтый металл

Против артели и родной отец не заступник.

Бюрократы всех веков устраиваются так, что за их промахи и невежество отвечают другие.

Он любил Ленинскую библиотеку, любил особенную тишину читальных залов, тишину, в которой невнятно слиты и заглушенные шаги, и чей-то шёпот, и шелест страниц, и гул Москвы, смягченный сурдинами толстых стен и закрытых окон.

Этот деятельный человек, для которого сидеть с опущенными руками было не отдыхом, а наказанием, тогда глядел на золото с кулацкой простотой - штанов из него не сошьешь, чорту оно нужно! - и с кулацкой жадностью: коль на нем можно заработать, так его нужно под себя.

Разбитый горшок семейного счастья, связанный мочалкой компромисса, кое-как держался.

«Остановись, время, подари хоть минуту неподвижности, хоть одну минуту покоя, чтобы человек мог насладиться красотой!».

- Прошу суд учесть наш возраст и дать нам, сколько мы принять сможем. Годочков пять мы ещё примем. А больше может и не выйти. Так что в долгу перед судом не остаться бы.

Они считали его, "в большом копитале", производя это понятие от глагола "копить".

- Что ж, - притворно вздыхал он. - Запасусь терпением. - Он не верил, что ему придется отбывать полный срок, его надежды делились поровну между наступлением краха советской власти и амнистиями.

Нательные крестики Зимороев "выменял"  у неизвестного ему слепого по сорок копеек штука, а сам "выменивал" верующим по рублю. На вопрос следователя, почему Зимороев говорит "выменял" и "выменивал", когда, он крестики покупал и перепродавал на деньги с целью спекуляции и наживы, Зимороев пояснил:
- Всё, к святыне относящееся, не может быть не куплено, ни продано, но лишь "выменено" без оскорбления святыни торговлей.

Посредники - это чума для настоящей торговли

В российском словаре давно порхает фраза : "Веселие Руси есть пити". Не одобрение кабацкого разгула, не призыв к пропиванию имущества, к утоплению в зелёном вине молодецкой удали, а вопрос, презрительное осуждение пьянства, укор и грусть гуманиста слышатся в этих словах. Нет, у нас давным-давно повелось, что пить чару без особого случая, без повода никак не принято и совсем "не положено"

Обставлено жилье было немудрящей мебелью собственной работы. Почему для личных нужд русские мастера, да и не одни русские, работают кое-как, пусть сами объяснят.

«По условиям труд «вольного старателя» был так тягостен, что с давнейших времен, задолго до революции, сами старатели прицепили ему звучное название: вольная каторга. Подстегивал азарт, затягивала «золотая лихорадка».

«Мальцев и некоторые его артельные товарищи смотрели на дело просто, памятуя одиннадцатую заповедь: не зевай».

«Что за песнь пурга поет тебе? Износилась ветхая шубенка, Перестала думать обо мне. Не забыть таежное зимовье, Не забыть тропинки той знакомой, Не забыть мне милого лица». Простое доходчивые слова умиляли гуляк. У них самих в жизни вероятно, не случалось никогда таких романтических эпизодов, но разве дело в фактах? Им казалось, что были, или могли быть, или будут. Почем им знать и к чему думать? В русской песне все очарование кроется не в музыке, а в смысле слов».

«Летом в южных приморских городах живой пейзаж создают курортники – люди, у которых не семь пятниц, а семь воскресений в неделю. Поэтому-то местные жители и тонут среди приезжих».

«Первые поколения уральских заводчиков не стремились блистать в дворцовых «случаях». Непроворотно-плотно сидели они на своих заводах, упиваясь неограниченной властью над поставленными вне закона горнорабочими».