В поисках утраченного времени. В 2 томах. Том 1

Горе от истонченности чувств.
Продравшись сквозь первые строки романа и, наконец-то, позволив коридорам фраз свободно вести мысли за собой, я обнаружила настоящую пещеру Али-Бабы. Пещеру полную золота и драгоценностей, которую раскрыла передо мной эта книга. Ибо чтение ее действительно подобно наблюдению за игрой света в гранях драгоценных каменьев, подобно тщательному распутыванию золотых цепей, подобно примерке на себя великолепных перстней и браслетов.
Мои глаза вели борьбу с многословными и многопрепинательными предложениями, а мысли мои в то же самое время плыли по течению описаний, воображая читаемое с легкостью лепестка, упавшего в весеннюю реку.
Любовь Свана может подготовить нас к возможности болезненных любовей. Но это лишь в начале нашего чувственного пути. Да и как понять любовь, если не переболел ею сам? И сейчас мне лишь приходится сокрушенно покачивать головой: "да-да, и я подобным образом обжигалась"...
Книгу можно разбирать "по составу" - тут и природоописание, и сатира, и бытоведение, и препарирование чувств. Но я не любитель подобных копаний. Для меня она существует вся целиком, неделимая и прекрасная - роза на пустыре реальности.

По сравнению с первой книгой цикла, которая была очень неспешная и требовала при прослушивании (ибо я слушаю Пруста на аудиокнигах) постоянной концентрации внимания, иначе повествование просто "расползалось", часть "Под сенью девушек в цвету" несоизмеримо динамичнее (в рамках стиля Пруста, конечно). Постоянные движения души героя, обилие "объектов", на которые эти движения можно направить, внешний эстетизм и внутреннее слежение за каждым мигом и колебанием своего любовного порыва создают атмосферу немного камерную, но до краев наполненную чувством и ожиданием чего-то еще более прекрасного (хотя казалось бы, куда уж более).

Для меня эта часть романа "В поисках утраченного времени" оказалась намного ближе в плане восприятия и слушалась намного легче, нежели первая.

Роман поделен на три части: первая и третья посвящены детским воспоминаниям главного героя, вторая - любви друга их дома, Шарля Свана, к даме полусвета Одетте Креси. Насколько мне понравились окаймляющие части, настолько же оставила в недоумении центральная. Я так и не поняла, зачем было на двести страниц в мельчайших подробностях расписывать душевные движения Свана, все его безразличие к Одетте, зарождение любви, дальнейшие муки, охлаждение и т.д. Сам подобный психологизм, несомненно, похвален, но, на мой вкус, в данном случае он был употреблен на не слишком достойную цель. Забивать гвозди микроскопом - вот это про "Любовь Свана". Впрочем, возможно, дело в том, что в целом Сван был мне безразличен, поэтому у меня и вызвало раздражение то, что мое драгоценное время тратят на "пустяки" и заставляют под увеличительным стеклом наблюдать за жизнью мошек, мне вовсе не интересных.
Совсем иное впечатление произвели воспоминания главного героя о своем детстве в Комбре (первая часть) и Париже (третья часть). По стилю они очень напомнили мне "Лето Господне" Шмелева, особенно тот отрывок, где автор вспоминает деревушку, в которой он проводил лето с родителями, церковь в ней, церковные праздники, белоснежный боярышник, нестерпимо пахший на алтаре... В некоторых местах Пруст по густоте текста, его визуальной выразительности сравнивается с Набоковым - и вот за эти места я его крепко полюбила, как люблю из благодарности многое, что доставляет мне удовольствие. В какой-то момент я просто отключила мысли и, отказавшись от бесполезной борьбы с грамматикой километровых (какой там Толстой...) предложений, поплыла по волнам тех образов, которые вызывал в моем воображении текст: витраж; проходящий сквозь него луч; крупные цветы боярышника; мокрая сирень; ограда парка Свана; чудесная девочка с рыжими волосами... Да, пожалуй, именно поэтому мне и осталась чуждой "Любовь Свана": в ней нет этих визуальных цепочек, в ней отсутствует описательность - и насколько же она при этом теряет в силе!
Помнится, когда Пруст принес в издательство только что оконченную рукопись первого тома, издатель пришел в восторг, но выдвинул условие: для публикации сократить роман вчетверо. Пруст наотрез отказался, издатель отказался его печатать. В конце концов текст увидел свет в первоначальной редакции и почти мгновенно принес автору известность.
Впоследствии, неизбежно спотыкаясь о расплывающиеся, как облако дыма, неохватные взглядом фразы, я вспоминала ту историю и ради забавы пыталась предположить, какие абзацы или же целые фрагменты можно изъять из книги, не повредив ее целостности. И не смогла. Изъять из нее хотя бы одну фразу - значит разрезать одну петлю посередине вязания. Казалось бы, всего одна маленькая петля, незначительная вплоть до невидимости, но ее разрушение влечет за собой неизбежную порчу всей вещи. Так же и с Прустом: его прелесть в его медлительности, ему некуда спешить, он дошел до кафе, чуть обогнав дождь, и теперь по крыше веранды барабанят капли, а он сидит в плетеном кресле, за маленьким круглым столиком с чашечкой горячего ароматного кофе, - и рассказывает свою историю. И торопить его - святотатство.

По сути, «У Германтов» была моей книгой на прикроватной тумбочке, которая помогала мне уснуть. Нужно отметить, что с этой функцией она справлялась довольно успешно. Поток созерцательных мыслей Пруста я неспешно поглощал больше полугода. Если сравнивать с предыдущими частями эпопеи «В поисках утраченного времени», то эта — третья — пока в моём хит-параде на первом месте по занудству.

Сюжет может не двигаться очень продолжительные отрезки времени. Он с головой утопает в описании балов, имён, титулов, интерьеров дворцов и внутренних переживаний главного героя. Чтение приятное слогом, но не совсем понятное смыслом, что на сон грядущий — просто идеально.

Честно признаюсь: не умею и не люблю писать о художественной литературе, так как чаще всего не знаю, с какого края к ней подобраться. А ещё всякий раз кажется, что мои субъективные впечатления будут либо слишком субъективны, либо мало кому интересны. А тут такая книга. Краткое содержание второй части знаменитого цикла «В поисках утраченного времени» может уместиться в одном-двух предложениях: рассказчик (которого, как и автора, зовут Марсель) взрослеет и постигает азы общения с противоположным полом. Значительная часть истории происходит в вымышленном курортном городке Бальбек, куда главный герой приезжает на отдых вместе с бабушкой. Впрочем, никто не читает Пруста ради сюжета. Более того, многих утомляет и раздражает его многословная и занудная манера повествования: читатель путается в ветвистых извивах мысли рассказчика, а в это время на нескольких сотнях страниц почти ничего не происходит! Ни эпохальных событий, ни каких-то удивительных поворотов судьбы героев книги; если же что-то и случается, то рассказчик непременно будет долго и неспешно рефлексировать это событие.

Чем же привлекает Пруст? Во-первых, его стоит читать, чтобы получить удовольствие от самого процесса чтения. Да, его фраза длинна, язык непрост, и понимание требует некоторых усилий, но при этом манера письма Пруста удивительно поэтична, она сродни живописи с её бесконечными оттенками и полутонами. Большая часть романа это рефлексия героя по поводу увиденного и услышанного, ещё одна важная часть – это постоянные припоминания и ассоциации, которые может вызвать что угодно: мелодия, случайный звук, запах. Есть даже такое явление – «феномен Пруста» - когда запахи провоцируют определённые воспоминания. Это важная составляющая часть романов этого писателя. И вот у него всегда так: какой-то случайно услышанный звук или запах порождают целую вереницу ассоциаций, ощущений, мыслей, и Пруст будто бы ниточка за ниточкой вытягивает и раскрывает на бумаге внутренний мир своего героя и одновременно – тот самый дух той самой эпохи fin de siecle.

О любимейших книгах писать сложно. Как не могу я оторвать от сердца кусочек и разглядеть его под яркой лампой, сделав записи и зарисовки своего нутра, такой же невыполнимой видится авантюра создать заметки о Прусте. Попробую сделать это косвенно. Итак, его проза побуждает меня смотреть на жизнь с более близкого расстояния.

До знакомства с Марселем, этим проводником в мир искусства, мы будто стоим в картинной галерее в метрах от шедевров, разглядываем их... Да, отметим сюжет, цвета и стиль; полюбуемся еще с минуту и перебежим взглядом к следующей работе. Однако Пруст показывает другой путь: аккуратно возьмет за руку и пригласит подойти к картине поближе. Расскажет об использованных художником инструментах, о силе нажима на мастихин там и здесь, где бугрится масло, о том, в каком фрагменте картина зарождалась, и где был оставлен последний мазок. А вместе с тем подметит настроение художника и посещавшие творца мысли, которые запечатались в краске. Он любовно укажет на трещинки и сколы, на подвергнувшиеся реставрации места, хранящие в себе историю. И вот, после этой экскурсии, мы вечно влюбляемся в картину как в само отражение многогранной вселенной.

Цикл "В поисках утраченного времени" учит меня вдумчиво рассматривать и чувствовать окружающую действительность. Я крепко хватаюсь за шанс истинно погрузиться в картину своего существования, чтобы вдруг не пробежаться по ней взглядом вскользь.

В лекциях, которые читали у меня в университете, говорили, что эту книгу невозможно читать с помощью скорочтения, потому что в вязком и густом языке автора можно заблудиться, запутаться, вывернуть не на ту мысль, погрузиться так глубоко в воспоминания, что придется долго и медленно возвращаться назад, к началу потерянной мысли, позволять снова и снова книге вести себя за собой, по улочкам Комбре, вдыхать ароматы сирени и липы и мечтать попробовать на вкус мадленку. Видимо, субъективный эпос мне как-то особенно близок, потому что в итоге я прочитала всю книгу залпом, не отрываясь — и, если замерить скорость чтения, обогнала бы в очередной раз все тесты с сайтов, которые считают, что больше шестисот слов в минуту читают только машины. Для меня Пруст — самая идеальная книга для скорочтения и параллельного путешествия в собственные воспоминания. Это чтение сродни медитации на текст, растворении в нем, когда читатель позволяет себе "выпасть" из реальности и прогуляться вместе в автором, чтобы вспомнить его — в тот момент общее — прошлое.

Возможно, мне так близка эта книга, потому что сама обожаю писать длинными предложениями, вязкими и густыми, которые осторожно ведут за собой читателя, но не стремятся ограничивать его передвижения по тексту. Да, иногда это пугает и отталкивает, но доля уникального очарования присутствует.

Возвращаясь к обычному стилю и привычной форме написания рецензий...Самое прекрасное в книге — атмосфера, детали и концепция времени. Следить за мыслью автора интересно. Сюжет у книги, формально есть, мне, правда, книга запомнилась отнюдь не им. Персонажи прописаны грамотно, интересно раскрыты. Любовная интрига между Одеттой и Сваном довольно интересная.

Единственное но: иногда через слог продираться становится трудновато. Возможно, далеко не всегда книгу можно прочитать быстро и уж точно не легко. Однако затраченные усилия она компенсирует с лихвой — такой выпуклый и дышащий жизнью текст, пожалуй, встречается очень редко.

Поэтому, если первый абзац рецензии вы честно прочитали и даже захотелось подобного (я не особо умею подражать Прусту — точнее, меня довольно быстро и доходчиво отучили), но на максималках (абзац на страницу? Предложение на десять строк? Для Пруста не проблема!) — обязательно попробуйте прочитать этот роман. Возможно, найдете прекрасную книгу, которая проведет в чужие мысли и чужую — но такую правдоподобную — жизнь.

Знакомство с Прустом состоялось потрясающее. Книга, с которой я провела весь февраль и ни о чем не пожалела.

Я читала небольшими порциями, растягивая удовольствие от мягкого и витиеватого слога, от неспешно развивающейся истории, от атмосферы Парижа конца 19-го века.
Книга поделена на три части, самая большая часть находится в центре под названием «Любовь Сванна». Он обеспеченный интеллектуал, который влюбляется в вульгарную девушку и страдает из-за этой любви, мучается ей. Роман построен на размышлениях, переживаниях, философских описаниях.

Две другие части преподносятся от маленького мальчика, который и выступает рассказчиком в этой истории. В первой части книги мы видим его еще ребенком, а в третий он уже появляется как отрок. Жизнь нашего рассказчика переплетается с историей Сванна.
Персонажи очень чуткие и ранимые, переживающие несправедливость этого мира, болезненную любовь, пытающиеся приспособиться ко времени, в котором им довелось жить.

Красивый неспешный роман для долгих зимних вечеров, когда хочется излечить свою душу и напитать ее чем-то прекрасным.

P.S. Перевод Елены Баевской читается на одном дыхании