Темна Вежа. Темна Вежа VII

...Кинг всегда писал чертовски быстро, потрясающе талантливый писатель, превративший себя в разбрасываещегося по мелочам (но богатого) уличного художника, этакого Алджернона Суинборна прозы, если вам угодно.....

Он - последнее чудо, сотворенное все ещё стоящей Темной Башней, в которой соединилось рациональное и иррациональное, естественное и сверхъестественное....

И создавалось впечатление, что на лице застыло любопытство, словно умер Найджел в тот самый момент, когда собрался задать важный вопрос: «В чем смысл жизни?» или, возможно, «Кто пописал в рыбный суп миссис Мерфи?»

Даже самая короткая битва, от первого выстрела до падения последнего тела, кажется долгой для её участников.

нарастающее возбуждение, какое появлялось в глазах у талантливых, если много лет от них ничего особенного не требовали, а тут вдруг предложили сделать что-либо на пределе возможностей, а может, и за этими пределами

кровь по-прежнему — не вода, и свой своему поневоле брат

перед победой идет искушение. И чем величественнее победа, которую предстоит одержать, тем сильнее искушение, перед которым надо устоять.

Я боюсь идти спать. Я боюсь, что мои мертвые друзья придут ко мне, а если я их увижу, меня это убьет.

Заглянув в пупок Гана Ганом не становятся, хотя многие творческие люди, похоже, придерживаются такого мнения.

Сам-то он выглядел таким же веселым, как похоронная процессия.

"Никогда" - то самое слово, которое слушает Бог, когда хочет посмеятся.

Если молитва возвышает, почему ты преклоняешь колени в том же помещении, где срешь?

Говорить с моим хозяином всё равно, что разговаривать с руинами своей души

Некоторые органы человека напрочь лишены совести.

На одной чаше весом надежда, на другой - говно, и жди, какая наполнится быстрее.

В углу есть диван... Я могу подойти к нему, лечь и дать волю кошмарам, потому что сошёл бы с ума, если б они не выплёскивались наружу.

Нынче я многое не могу вспомнить, но, похоже, не забыл, как нужно сражаться.

Ты разрушаешь, бэби, а разрушать - это божественно.

Щоразу, коли кохані щезають з-перед наших очей, ми в глибині душі вже вважаємо їх мертвими. Одержавши в дар так багато, розмірковуємо ми, як можемо ми сподіватися, що нас не скинуть з небес так низько, як Люцифера, за приголомшливу самовпевненість нашої любові?