Собрание сочинений в двенадцати томах. Том 2. Путешествие к центру земли. Путешествие и приключения капитана Гаттераса

Очень жалею, что мое знакомство с романами великого фантаста-географа Жюля Верна происходило хаотично, просто я читал те книги, которые попадали мне в руки. А как было бы здорово читать маэстро в хронологическом порядке, тогда, возможно, и восприятие некоторых его произведений могло бы оказаться более успешным. Но, увы, два самых первых романа Верна: "Пять недель на воздушном шаре" и "Путешествия и приключения капитана Гаттераса" я читал уже после трилогии о капитане Немо, "Пятнадцатилетнего капитана" и многих других увлекательнейших книг автора.

Может, потому что я был уже пресыщен его творчеством, а, может, потому, что был значительно взрослее - это знакомство пришлось на годы студенчества, но два первых романа писателя показались мне далеко не такими сильными и удачными, как самые известные из них. А, может, причина и в том, что Жюль Верн в начале своего творческого пути был все же еще не так силен в качестве художника, как в последующие годы.

Роман о фанатике Гаттерасе, который был настолько одержим идеей достижения своей цели - покорением Северного полюса, что не справился с эмоциональным давлением после обретения успеха, и потерял контакт с действительностью, показался мне несколько мрачноватым и даже скучноватым. Почему я и жалею, что не читал его в детстве, в более раннем возрасте я бы воспринял его по иному.

Большое значение при чтении романов Верна имеет знание истории географических открытий, что было известно на тот момент, а что еще только ждало своей очереди. Вот, например, первые романы посвящены неизведанным уголкам Африки (Пять недель) и Северному полюсу (Гаттерас).

Попытки достичь Северного полюса имели почти вековую историю на момент написания романа, и продолжатся еще более полувека после. Сам Жюль Верн так и не доживет до 1909 года, когда американец Роберт Пири объявит о покорении недоступной географической "вершины" Земли. Но он станет свидетелем впечатляющей эпопеи Фритофа Нансена и его "Фрама", по мнению многих знатоков вопроса, Верн в образе Гаттераса предсказал будущего Нансена, такой прототип наоборот получился. Но, как не стремился норвежец к заветной цели, покорить её ему так и не удалось.

Еще одна особенность, на которую невольно приходится обратить внимание, это то, как фатально Жюль Верн ошибся с полюсами Земли. В "Капитане Гаттерасе" он помещает Северный полюс на сушу, а в "20 тысяч лье под водой" и в "Ледяном сфинксе" наоборот - располагает Южный полюс в водной акватории. Но можно подойти и по другому, пусть он ошибся в частностях, но предсказал главное - один из полюсов - "сухопутный", а один - "морской".

Что же касается образа главного героя - капитана Гаттераса - он получился настолько фанатичным и холодным, как те северные края, в которые был влюблен, что - редкий случай для героев Жюля Верна - не вызывал особого сопереживания. Все читательские симпатии достаются располагающему доктору Клоубонни.

К сожалению, когда Жюль Верн на страницах романа увлекательно излагает историю открытий в Северном Ледовитом океане, он совершенно не вспомнил о российской Великой Северной экспедиции, в которой участвовали Беринг, Стерлегов, Овцын, Челюскин, Прончищев, братья Лаптевы. Правда, вспоминает казака Алексея Маркова, исследователя Новосибирских островов.

Полтора века назад, когда Жюль Верн задумал свой роман, выбирая вулкан, который должен был по его задумке стать воротами в подземный мир, он остановился на Снайфедльсе, прославив его так, что теперь он входит в туристические путеводители Исландии, как "тот самый вулкан". Эйяфьядлайёкюдль, может быть, из-за трудностей не только его произношения, но даже правильного прочтения, не привлёк внимания великого фантаста, и вулкану пришлось ждать своей славы, а заодно и лавы, еще более 100 лет.

Вот, написал "великого" и понимаю, что не совсем прав, поскольку пост фактум Верн, безусловно, велик, но тогда - в 1864 году, когда писался роман, в багаже у будущего классика были только "Пять недель на воздушном шаре", все остальные романы, которые сделают его великим, были еще впереди.

И все же, уже во втором своем романе, Жюль Верн смог предложить читателям настолько успешную идею, что она стала одной из самых популярных в поджанре географической фантастики. Наиболее успешные вариации темы создадут в дальнейшем Обручев и Берроуз. И тема оставалась довольно востребованной, пока научной общественностью не была окончательно отвергнута гипотеза полой Земли, на которой и базировались подобные сюжеты.

Кроме самой идеи того, что в существующем под землей мире сохранилась флора и фауна предыдущих исторических периодов развития нашей планеты, роман имеет и очень интригующую психологическую линию, выражающуюся в противоположном отношении практически ко всему между энергичным, склонным к авантюризму и кипучей деятельности, профессором Отто Лиденброком и осторожным, немного трусоватым, его племянником и ассистентом Акселем. Они прекрасно дополняют друг друга, но этому дуэту для сохранения должного равновесия необходим некий ингибитор, который бы подавлял и сдерживал наиболее бурное проявление реакций горячих немецких парней. Эта роль отводится такому же спокойному и холодном, как его страна, исландскому проводнику Хансу Бьелке.

Обращает на себя внимание и ранжирование подземных объектов, которым герои дают свои имена, логично, что профессор, как руководитель экспедиции, удостаивается чести дать своё имя целому морю, Акселю достается остров, а вот проводнику, который заодно исполняет и роль слуги, достается всего лишь ручей.

А ведь был еще исландский алхимик XVI века Арне Сакнуссем, манускрипт о посещении подземного мира которого попал в руки Лиденброка и стал причиной фантастичного путешествия. И именем этого человека было бы логично назвать что-то еще более крупное, чем море. Если же такого объекта не оказалось, тогда, может быть, стоило назвать всю подземную страну Сакнусландия, название не очень удобное, как все исландские названия, зато справедливое.

Самое слабое звено романа - подъем на потоке лавы при извержении сицилийского вулкана Стромболи. То, что любой плот был бы испепелен лавой, это неоспоримо, но даже, если предположить, что плот был изготовлен из какого-то сверхстойкого к сверхвысоким температурам материала, сгорели бы люди находившиеся на нем. Но, к сожалению, Верн не придумал более правдоподобного способа возвращения героев, но читатели, полюбившие участников экспедиции, вот уже полтора века прощают его за эту оплошность, потому что смерть профессора и его спутников они бы автору не простили.

Арктика, такая притягательная и смертоносная. Особенно для 1866 года от Рождества Христова. Начитавшись всласть Террора пару лет назад, я открыла для себя новые литературные горизонты. К вящему моему удивлению, кстати говоря. Приключенческая литература никогда не была особенно интересна, а после Симмонса я так и загорелась чтением писательских фантазий о путешественниках, обзывающих носорогов единорогами. От того и потянуло вновь, с наступлением зимы и холодов, с головой окунуться в приключения несчастных первопроходцев на Северном полюсе.

Я никогда не читала Жюля Верна. Удивительно, не правда ли? Вероятно, я потеряла какую-то приятную частичку детства (скорее малого подросткового возраста). По итогам знакомства с автором, не могу сказать, что его книга меня как-либо впечатлила, но и сильного негатива не вызвала (что уже неплохо, если вспомнить мой опыт чтения Буссенара). Парочку книг я бы внесла в свой список, почитать во время отходняка от прививки, самое оно будет.

Итак, будучи под впечатлением от похождений сэра Франклина на кораблях Террор и Эребус, уплывшего в поисках Северо-Западного прохода в 1845 и пропавшего без вести (останки кораблей найдут только в 2016 и 2014 годах соответственно), Жюль Верн пишет свою собственную историю арктической экспедиции, целью задавая уже не поиск мифического прохода сквозь льды, а честолюбивое стремление англичан оставить свой английский след на самой северной точке Земного шара. Верна нельзя винить в намеренном эксплуатировании хайповой темы (меня вот тоже очень занимает экспедиция Франклина), но его научные теории, которые он беззастенчиво выдвигает по поводу и без, сейчас выглядят смешно и странно.

Вот почитайте этот замечательный пассаж.

Нередко встречались также морские коровы, морские собаки — животные, известные под общим наименованием тюленей. Они представляли особенную ценность как из-за своих шкур, так и из-за жира, который является прекрасным топливом. Впрочем, и печень тюленей в случае надобности могла служить превосходной пищей. Тюленей насчитывали сотнями, а в двух-трех милях к северу от брига ледяное поле было все избуравлено отдушинами этих огромных амфибий.

Тюлени теперь у нас амфибии. Прекрасно. Великолепно. Восхитительно. Это мы ещё не затрагивали главную глупость всей книги — свободное ото льда море на Северном полюсе и вулкан (!) в самой точечке оси вращения Земли. Нужно отдать должное упомянутому ранее Буссенару, который в своей книге выдвинул более реалистичную гипотезу, что там пустынная ледяная гладь, и больше ничего.

Да, Верн донельзя романтичен. Герои его с лёгкостью строят корабль, с не меньшей лёгкостью нанимают команду и отправляются в долгий путь. Из лишений у них небольшая прохлада и скудный рацион из солонины и сухарей с лимонным фрешем. Ни у кого пальцы не почернеют от экстремально низкой температуры воздуха, это вам не Симмонс. И даже нырнув в прорубь можно преспокойно вылезти и пойти дальше по своим делам.

Посмотрите, какие невыносимые муки претерпевают уважаемые сиры!

Целую зиму несчастный экипаж находился в плену у льдов, постоянно готовый бросить свои суда. Три недели спали, не раздеваясь.

Персонажи все как на подбор сыновья маминой подруги. Собака Гаттераса, Дэк — умнее большинства людей и некоторое время исполняет обязанности капитана, успешно. Доктор Клоубонни, судовой врач, — та ещё заноза в заднице, строчит как из пулемёта цифрами и фактами (ещё бы они все были правдивы), лебезит перед Гаттерасом и вообще какой-то с гнильцой, что ли. Я бы такой морде в дальнем плавании не доверяла. Остальные человеки, кроме, может быть, первого помощника Ричарда Шандона, не представляют совершенно никакого интереса, ибо они чмошники и быдло (это не мои мысли, а автора), ведь матросы не быдлом быть не могут по определению, а значит их проблемы честолюбивым джентльменам совершенно не интересны. Даже Шандон, замаравшись от пролетариата, устраивает БУНД, наслушавшись их нытья, покидает корабль и мёрзнет насмерть где-то в снегах Арктики. Это патамушта не верил в Англию! Послушал речи смердов, а не гордого капитана! Сам виноват, короче говоря.

Ах да, есть ещё капитан американского судна Альтамонт, который ухитрился в одно и то же время с англичанами оказаться в одном и том же месте. В Арктике. В гигантской белой пустыне, где даже смотреть вперёд нельзя, иначе ослепнешь. Вот это удача! Мне аж завидно. Это при том, что вы даже не подозреваете, что этот лаки-мэн был отрыт прямо из сугроба на пустыре. Если вы сетуете на рояли в современных произведениях, почитайте Путешествие и приключения капитана Гаттераса , многие вещи вами будут переосмыслены. Больше ничего примечательного Альтамонт не совершает, только временами доводит Гаттераса до белого каления, хоть какое-то развлечение для читателей.

И Гаттерас. Поехавший кукухой многомиллиардный наследник чего-то там. Видать, от безделья и вседоступности, решивший смотаться по-быстрому на Северный полюс, вырвав географическое открытие из мерзких лапок америкосов. Ибо истинные туристы и первооткрыватели — это англичане!11 А не кто-то там из плебеев. В конце, он кстати, официально сходит с ума, чуть не провалившись перед этим в вулкан. Лучше бы сиганул и не заставлял своих прихвостней тащить его обратно в Англию.

Отвратительное лицемерие высшего общества 19 века в наличии. Не такое мерзопакостное, как у некоторых писателей, но налицо.

Завидим что-то живое на горизонте — пальнём из ружья. Медведь? Тюлень? Какая-то галимая чайка? Плевать! Всех расстреляем! И не важно, что мясо моржа для наших брюзг слишком жирное и вонючее, что прочей еды невпроворот, а тюлень (или кит, или нарвал, или альбатрос, или кто угодно) из-за такого "охотничьего азарта" через десяток лет вымрет к фигам. Вижу цель, не вижу препятствий. Дохтур потом ещё хитро переведёт стрелки кровожадности на америкосов, запретив Альтамонту сожрать несчастного милого кролика. Я же говорю, с этим Клоубонни лучше не связываться.

Вот это собственническое отношение к живым тварям меня всегда бесит до безумия в подобных книгах. Это как малые дети не могут пройти мимо снеговика, не снесся ему башку (так называемые взрослые тоже, между прочим). Люди, ну научитесь вы уже созерцать, а не только лишь разрушать! Кстати, откуда в Арктике такое изобилие зайцев, куропаток, волков и медведей — это отдельный вопрос к автору. У нас сейчас там живность в дефиците, видать Гаттерас и подобные всех перестреляли.

Эскимосам тоже досталось. И бабы у них как мужики выглядят (ну а фигли не наряжаются в кринолин при температуре -52 по Цельсию??). И в принципе все они прожорливые свиньи, разрывающие свежую добычу руками и заглатывающие сырые мясо и жир. И дома у них дурацкие изо льда (после критики которых герои вынуждены построить такой же и признать, не без снобства, полезность конструкции).

К чему я тут всё это расписываю? Жюль Верн писатель неплохой, но его писательства нужно читать с немного (много) менее критическим отношением к окружающей действительности, чем у меня. Лет 10-13 в самый раз. Возможно и кому-то постарше зайдёт, у кого глаза не будут спотыкаться об очевидные грешки.

Читать я приключенческую литературу продолжу, как продолжу писать свои раздражённые отзывы. Наверно надо-таки взяться за Буссенара. Может французы, вне Африки, будут вести себя нормально. Эх, мечты-мечты...

Перечитаю-ка я пожалуй Террор Дэна Симмонса этой зимой, тем паче скоро выпускают новое сногсшибательное издание с картинками.