
Флэш-моб "Урок литературоведения"
LadaVa
- 434 книги

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Полная свобода от поэтического романтизма, взгляд, который ленивые и недалеки так и не приняли.
Ритмическая составляющая поэзии и элементов поиска, доведенная до машинного блеска и трудового восприятия.
Писанный монолог, который ты слышишь своими глазами.

Ты - начинающий поэт? Ты хочешь завоевать не только Москву, но и Марс, Нагасаки, Коктебель? Тогда "слушайте" Маяковского, "нате" вам от Маяковского. На примере смерти кудрявого Сережи Володя расскажет тебе о рифмах, о том, что делать записи надо везде, делать записи надо всегда - в трамвае, в туалете, в лифте - но не просто так, а отсекая лишнее, по Родену. И ты будешь делать стихи. А вот писать стихи - не факт.

Подобные книги всегда вызывают неоднозначную реакцию. С одной стороны многие статьи приходиться фильтровать от политического контекста. Лишены его пожалуй только статья И. Эренбурга «Писатель и жизнь» и К. Паустовского «Поэзия прозы».
Я, как историк по образованию, о советском периоде нашей истории знаю достаточно много нелицеприятных фактов, но когда читала о приверженности советской идеологии в статьях у некоторых авторов, верила безоговорочно. От этого читать «Речи, беседы» Н. Островского было невыносимо скучно (при прочтении его выступлений я неизменно засыпала). Но читать статью такого светила русской литературы, как Максим Горький было тошно. После знакомства с его дневниками и рассказами «о русских людях», тяжело поверить в утверждение, что: «мы работаем в мире возможностей, которые безгранично превышают все сущее, все созданное тысячилетиями разнообразного человеческого труда… В СССР революционный гений Владимира Ленина поставил перед пролетариатом самую высокую цель, и ныне к практическому достижению этой головокружительной цели мощно стремятся миллионы пролетариев ». Когда читаешь подобное неотвязно ощущение, что слова написаны просто ради публикации, а главной целью является поучительство молодых авторов и «разбор их полётов» (критике произведений посвящена большая часть статьи). Хотя отрицать основные элементы художественной прозы, указанные Горьким невозможно, ведь это такие не переходящие со временем элементы, как язык, тема, сюжет.
И всё-таки соглашаясь по основным моментам с тем же Горьким, могу сказать, что по основам прозы мне были ближе статьи А.Макаренко А.Толстого. В соответствии со временем они, конечно, тоже снабжены восхвалением советской действительности, но читать их интереснее. В статье Макаренко "Беседа с начинающими писателями" подробно ведётся речь о ведении «записной книжки писателя». Прочитав эту статью, я почерпнула для себя много нового и научилась в повседневных вещах видеть важные мелочи. Для автора, который, действительно, хочет сделать достойные шаги в литературе, на мой взгляд, вести такую книжку просто необходимо. Статья Толстого " К молодым писателям" просто без преувеличений прекрасна, читая её, я соглашалась буквально со всем, но особенно, с мыслью, что:
Но больше чем статьи о прозе мне были интересны статьи о поэтическом творчестве. И тут конечно, нельзя не указать на статью В. Маяковского «Как делать стихи» и статьи Исаковского. В статье Исаковского «О секрете поэзии» муки поэтического творчества больше открываются с психологической стороны, если коротко, то автор говорит о том, что «секрет поэзии» лежит в самой личности поэта и поэтическом выражении этой личности. В статье В. Маяковского более интересной мне видится вторая часть, где поэт рассказывает о работе над произведением «Сергею Есенину». Это любимое моё стихотворение у Маяковского, но даже когда я познакомилась со всеми секретами его написания, для меня оно не перестало быть любимым. Читая эту статью, я только ещё больше убедилась, что поэзия – это не только вдохновение, но и труд, надо чувствовать не только о чём пишешь, но ещё и как, какой формой, какими словами и выражениями. О столь же кропотливой работе говорит и статья Маршака « О плохой и хорошей рифме», с которой по моему личному убеждению должен познакомиться каждый поэт. Статья А. Твардовского «Как был написан Василий Тёркин» тоже повествует о работе над поэтическим произведением, но кроме этого в ней очень интересно и доступно показана история создания этого уникального литературного персонажа и его приключений.
Подводя итог, хочется рассказать, о главном выводе, который я сделала при прочтении этой книги – она недаром названа «О писательском труде». Сегодня в эпоху индивидуализма, мы стали забывать, что творчество – это не только вдохновение, но ещё и большой труд. Талантливых сегодня много, но их талант в основном виден только близким и друзьям, потому, что чаще всего у человека не хватает свободного времени и терпения, чтобы нести плоды своего творчества людям и работать над ними...

В первый раз я его встретил в лаптях и в рубахе с какими-то вышивками крестиками. Это было в одной их хороших ленинградских квартир. Зная, с каким удовольствием настоящий, а не декоративный мужик меняет свое одеяние на штиблеты и пиджак, я Есенину не поверил. Он мне показался опереточным, бутафорским. Тем более что он уже писал нравящиеся стихи и, очевидно, рубли на сапоги нашлись бы.
Как человек, уже в свое время относивший и оставивший желтую кофту, я деловито осведомился относительно одежи:

Хорошо начинать писать стих о первом мае этак в ноябре и в декабре, когда этого мая действительно до зарезу хочется.
Чтобы написать о тихой любви, поезжайте в автобусе № 7 от Лубянской площади до площади Ногина. Эта отвратительная тряска лучше всего оттенит вам прелесть другой жизни. Тряска необходима для сравнения.

Последняя встреча с ним [Есениным] произвела на меня тяжелое и большое впечатление. Я встретил у кассы Госиздата ринувшегося ко мне человека, с опухшим лицом, со свороченным галстуком, с шапкой, случайно держащейся, уцепившись за русую прядь. От него и двух его темных (для меня, во всяком случае) спутников несло спиртным перегаром. Я буквально с трудом узнал Есенина. С трудом увильнул от немедленного требования пить, подкрепляемого помахиванием густыми червонцами. Я весь день возвращался к его тяжелому виду и вечером, разумеется, долго говорил (к сожалению, у всех и всегда такое дело этим ограничивается) с товарищами, что надо как-то за Есенина взяться. Те и я ругали «среду» и разошлись с убеждением, что за Есениным присмотрят его друзья – есенинцы.
Оказалось не так. Конец Есенина огорчил, огорчил обыкновенно, по-человечески. Но сразу этот конец показался совершенно естественным и логичным. Я узнал об этом ночью, огорчение, должно быть, так бы и осталось огорчением, должно быть, и подрассеялось бы к утру, но утром газеты принесли предсмертные строки:
В этой жизни умирать не ново,
Но и жить, конечно, не новей.
После этих строк смерть Есенина стала литературным фактом.
Сразу стало ясно, сколько колеблющихся этот сильный стих, именно – стих, подведет под петлю и револьвер.
И никакими, никакими газетными анализами и статьями этот стих не аннулируешь.
С этим стихом можно и надо бороться стихом, и только стихом.
Так поэтам СССР был дан социальный заказ написать стихи об Есенине. Заказ исключительный, важный и срочный, так как есенинские строки начали действовать быстро и без промаха. Заказ приняли многие. Но что написать? Как написать?
Появились стихи, статьи, воспоминания, очерки и даже драмы. По-моему, 99% написанного об Есенине просто чушь или вредная чушь. Мелкие стихи есенинских друзей. Их вы всегда отличите по обращению к Есениу, они называют его по-семейному – «Сережа» (откуда это неподходящее слово взял и Безыменский). «Сережа» как литературный факт – не существует. Есть поэт – Сергей Есенин. О таком просим и говорить. Введение семейного слова «Сережа» сразу разрывает социальный заказ и метод оформления. Большую, тяжелую тему слово «Сережа» сводит до уровня эпиграммы или мадригала. И никакие слезы поэтических родственников не помогут.
















Другие издания
