Братья Гримм. Сказки

Двенадцать братьев. Всё помнят старый советский мультик, где молчаливая дева бешено вязала свитера для своих двенадцати братьев, которые обратились в лебедей? Так вот, у братьев Гримм чуть по-другому: братья обратились в воронов, отец их король был жесток, мать сердобольна, а злая мама мужа девушки вообще

Как мы видим, у Гримм все по-другому, чем в экранизациях. У них все кровожадно и жестоко, что ли? Особенно по отношению к плохим людям. Впрочем, это и объединяет весе сказки Гримм: злые люди подвергались пыткам или мгновенной смерти, в зависимости от злодеяний.

Каждая сказка уникальна, и всех их безумно интересно читать, вспомнилось свое детство, вспоминать, как ты любил все эти мультики, в особенности свои любимые, в моем случае это "Золушка", которую я чуть ли не каждый день смотрела.

Сказки радуют своей простотой, удивляют концовкой и не напрягают длинными описаниями, даже наоборот: братья пишут все коротко и по факту, и, несомненно, их сказки заставят вас испытать ностальгию.

Не знаю, как детям, а мне было страшно. Брат с сестрой чуть не съели сладкий дом, Баба-Яга, то есть злая колдунья, чуть не съела мальчика… Ужас, что такое! А всё потому, что дети были из бедной семьи. У родителей не было возможности как следует присматривать за ними и досыта кормить. Западное мировоззрение бедность всегда скорее осуждало, чем сочувствовало ей, насколько я знаю, это у нас «от сумы не зарекайся».
Ребятишки собирали в лесу хворост, а наткнувшись на «пряничный домик» они не смогли устоять перед искушением. Справедливости ради надо сказать, что и далеко не каждый сытый ребёнок устоял бы. Ну да, погрызли они конфетные перила, но ведьма хотела наказать их слишком жестоко. Да и вообще сказка какая-то слишком жестокая.

Прочитав сборник сказок "Братьев Гримм" в оригинале, я ужаснулась. Нет, ужаснулась, это слабо сказано.Скорее всего содрогнулась и передернулась от внезапного сковывающего страха и нечеловеческой жестокости, царящей в этих "детских" сказках.
Сказки братьев Гримм всегда отличались какой-то недетской реальностью и атмосферой мрачности.Это почти сказочные (а сказка в том, что герои вопреки всему остались живы) истории, отражающие ужасающую правду эпохи. Смута, разруха, феодальные войны, голод...
Братья Гримм великолепно передают эпоху в своих(?) сказках. Побывав на родине Якоба и Вильгельма Гримма, совершив прогулки под кронами величественных, но угрюмых и хмурых деревьев, устремляющихся ввысь темного неба, слушая зловещее уханье филина, я невольно поняла, что в такой атмосфере только сказки "ужасов" и напишешь.
Совет: не давайте читать эти сказки своим детям,не травмируйте их психику. Не нужно им знать, что, к примеру, Волк съедает не только бабушку, но и полдеревни в придачу, а Красная Шапочка затем заманивает его в лес и скидывает в яму с кипящей смолой. В сказке о Золушке сёстрам всё-таки удаётся примерить башмачок, для чего одна из них отрубает себе три пальца, другая — пятку.
Лучше наших добрых "с душой" сказок ничего нету.

Прочитала я мелкому эту книгу, и как-то удивлена была. А где трубадур и принцесса? Честно была уверена, что мультик снят по сказке, а оказалось, то была фантазия мультипликатора. И мелкий кстати тоже заканючить, где песенки и прочее.
Сказка добрая, учит не опускать руки, хотя кажется, что жизнь «повернулась к тебе причинным местом». Но и не только этому, не стоит гиперболизировать свой страх, нужно верить тому что может потрогать и почувствовать, а не тому что генерируют воображение. Пожалуй с мелким продолжим читать сказки братьев Гримм)))

Читали сказку вместе с детьми и в конце по традиции обсудили прочитанное. Несколько тезисов из нашего с ними разговора.

1. У человека всегда есть выбор. Принцесса могла не брать мяч, могла выполнить обещание, могла попросить слуг помочь, могла сначала посоветоваться с отцом. Но любой выбор подразумевает ответственность. Она наступит в любом случае ( обсудили реальные примеры из жизни).

2. Отказ короля в просьбе дочери помочь в неисполнении обещания. Прав он или не прав.

Чувство и долг. Выбор очевиден. Положение короля обязывает не идти на поводу чувств. Он должен быть в первую очередь справедливым королем для своего народа и только во вторую очередь любящим отцом для своей дочери. Если бы он отказал лягушонку, а лягушонок как ни крути, представитель народа, пусть и волшебного, и его олицетворяет, то проявил бы несправедливость, что могло бы спровоцировать недовольство среди народа.

3. Когда принцесса ударяет лягушонка о стену, она твердо заявляет о своих границах. Лягушонок и в самом деле стал очень наглым. В любых условиях нельзя позволять другим тебя унижать или совершать что-то неприемлемое в отношении тебя. После этого они становятся как бы равными друг другу, лягушонок трансформируется в принца и теперь они настоящая достойная друг друга пара.

Что сделали Гензель и Гретель? В оригинале девятнадцатого века (братья Гримм издали эту сказку в 1812 г.) немецкие «пионеры-герои»:
а) ослушались и обманули родителей: не умерли, как было надо, и даже в лесу заблудились не с первого раза – дорожку посыпали камешками и хлебными крошками, которые, правда, голодные птички склевали;
б) обгрызли чужое жилище и высосали окно;
в) объели и оставили голодной пожилую женщину, любезно их приютившую;
г) убили обожавшую их пожилую женщину – сожгли ее заживо в печке;
д) ограбили ту же несчастную пожилую женщину – обчистили ее дом, уволокли награбленное и счастливо проедали его до конца своих дней;
е) нанесли урон чести и деловой репутации покойной пожилой женщины, способствовав тому, чтобы ее считали «ведьмой» (обычное, впрочем, «алиби»).

Ван Гог. Хижина, 1885

Как ни пытались братья Гримм «смягчить» народные сказки, из песни слова не выкинешь. И слово это — «голод». И слово это — «есть».
Гензель и Гретель хотели есть. И сами были желанны.
Исследователи европейского фольклора склонны считать, что сюжет этой доброй немецкой сказки, с вариациями дошедшей даже до нас (Баба-Яга, «на лопату и в топку»), восходит к началу XIV века, к Великому Голоду 1315-17 гг., охватившему Северную Европу – сюжет 327 «Дети и Людоед» по классификации Аарне-Томпсона наблюдается именно в пострадавших странах.
Тогда, как и в других подобных случаях, нередки были крайние формы борьбы за жизнь, включая оставление детей, убийство, изгнание из дома лишних едоков, а также каннибализм, жертвой которого становились в первую очередь слабые и «ненужные» – дети и старики. Последние «все равно помрут», а дети… «живы будем если – новых сделаем». И любезная пожилая женщина тоже откармливала «два Г.» с намерением их съесть.

Алгоритм, похоже, универсальный. У нас тоже такое было – несмотря на гораздо более вертикальную, чем сейчас, «вертикаль». Вспомните хотя бы «коллективизацию». В городах были карточки и пайки, и парады упитанных физкультурников – на селе же, где хлеб изымался под ноль, страшные вещи творились. За два года только на Украине умерло не менее двух миллионов человек. По России, как водится, цифры «оценке не поддаются».
Реакция власти на «пряничный домик» тех лет сводилась к расстрелам на месте или в ближайшем овраге пьяных от насыщения людоедов, если их застигали «врасплох», обычно целыми семьями. Детей же, которых крестьяне из вспухших от голода деревень всеми правдами и неправдами «подкидывали» в города, собирали и вывозили в леса работники ОГПУ.
Опершись на переходящие грабли, Мао воспроизвел катастрофу в начале Большого Скачка. Когда – при заполненных рисом, но запертых, показателей ради, государственных закромах – за три года от голода умерло около 30 миллионов...

Европа тоже не всю жизнь была нынешней белозубой старушкой, осыпающей внуков ароматною сдобой, сырами и кофеями.
Европа голодала не однажды. По-крупному и по мелочи, относительно краткими катастрофами и планомерно, веками – откуда европейский культ селедки? картофеля, прижившегося мгновенно?.. Только во Франции и только в XIV веке откровенно голодным был 21 год из ста.

Ван Гог. Едоки картофеля, 1885.

Но народы, имеющие шанс выжить и дожить «до пенсии» в своем уме, объединяет стремление… как бы это сказать?.. «забывая, помнить». То есть, помнить и не помнить одновременно.
Народ, в отличие от частного лица, не может себе позволить полностью заблокировать, исключить из душевного и мыслительного обихода наиболее жуткие, унизительные, болезненные эпизоды своей истории, вспоминать о которых невыносимо – так, как это делает любой из нас применительно к собственной жизни.
Частным образом мы не думаем о своей самой страшной боли, самой жуткой ошибке или фиаско неотступно, ежесекундно, не держим их на переднем плане сознания. Напротив, даже решив обратиться к этим воспоминаниям, мы упираемся в толстенную сейфовую дверь, какие в фильмах подрывают динамитом – за которую память прячет от нас полную картину происшедшего. И, как правило, повозившись минуту с замком, мы предпочитаем отступить, благоразумно. Ибо, если эту дверь держать открытой или вовсе ее не иметь, жить «нормально» будет невозможно.
Народ не может себе позволить такую степень «блокировки». Напротив, с разной частотой умный и сильный народ возвращается к этой двери, просматривает и поправляет подробную опись запертого и, что самое главное, пусть «по праздникам», но устраивает за дверь экскурсии для своих детей.
И эти «экскурсии» — сказки.

EZ

Ладно, споров между авторами всего много, особенно между Перро и Гримм, особенно учитывая в принципе, что Европа маленькая, разгуляться негде, а сказки как и любой фольклор метаются по белу свету, снова и снова пересказываясь. В общем почему в авторстве Гримм, а не Перо с этим названием лично для меня загадка.
А мораль проста: руки прочь от чужого. Ибо одинокая старая женщина в климаксе может вас неправильно понять, когда вы едите её дом, тем самым лишая её жилья посреди леса, и принять меры. И всё почти правильно сделала старушка.
Правда чего-то мне сладкого захотелось... пойду съем шоколадку :))

Гм... В детстве действительно не схватываешь смысл, для тебя это просто история о детях, которые победили ведьму. Но, интересно. какой процент жести о том, что родители могут так поступить откладывается в голове? Ведь многое откладывается, а потом мы вырастаем и гадаем откуда в нас те или иные черты/страхи/пагубные привычки и прочий хлам.
Я бы ужаснулась поступку родителей, но зная, что такое инфантицид и какие черты он приобретал и проходил в истории людей, какой он бывает у зверей, все же не можешь относиться к истории иначе как к наивной.
История конечно в итоге говорит нам: зло погибает, зло наказано, нельзя быть бесхребетным, выигрывает добрый и деятельный. Но... все равно остается радоваться что сказки эти детские попадают к нам уже оцивиленными, потому что оригиналы вообще застравляют волосы дыбом вставать.

У Братьев Гримм есть сказка под названием "Домовые"; если точнее, то это три сказки объединённые вместе. Причём не слишком детские и правильнее было бы назвать это таким маленьким дополнением к германскому и скандинавскому фольклору о малом народце. Во второй из трёх этих объединённых сказок рассказывается о девушке-служанке, которая отправилась внутрь горы к малому народцу, погостила у них три дня, а когда вернулась домой, узнала, что отсутствовала семь лет. В третьей сказке рассказывается как малый народец похитил у матери из колыбели ребёнка и заменил его своим представителем, страшным большеголовым и пучеглазым. А вот первая сказка из этих трёх, она-то как раз и есть та самая, что представлена в этом издании.
Отделившись от двух других весьма мрачных историй, с которыми изначально была в одном комплекте, первая часть "Домовых" была издана под отдельным названием, с красивыми иллюстрациями и стала являть собой милый и добрый рождественский рассказ, который смело можно читать маленьким детям. Но если не учитывать замечательные иллюстрации, то сама по себе история достаточно простенькая.
Итог: если хочется прочесть для создания празднично-сказочного настроения, или нужна добрая сказка для чтения ребёнку перед сном, то стоит выбрать именно этот вариант. В остальных случаях лучше прочесть "Домовых" целиком.