Рассказ о том, как отвалилась голова

Рассказ, несомненно, нужно воспринимать как современную притчу о двуличности человека пред самим собой. Как так, спросите вы? Зачем человеку врать самому себе? Вот об этом и есть история. Она ведь нереальна. Не нужно её воспринимать буквально и пытаться оскорбить талантливого литератора и философа Акутагава Рюноскэ в незнании человеческого организма. Писатель очень тонко понимал и значение головы у человека, и значение его мыслей и поступков, потому и разделено повествование на три части. Начало. Стычка отрядов в первой японо - китайской войне и стала отправной точкой.

«Мне отрубили голову!» — с этой мыслью Хэ Сяо-эр бросил саблю и отчаянно вцепился в шею лошади. Или, быть может, сначала вцепился, а потом пришла мысль. Как бы то ни было, что-то с тупым звуком ударило его, и он припал к лошади. Та, кажется, тоже была ранена. Как только Сяо-эр повалился на переднюю луку седла, животное вдруг пронзительно заржало, обратив морду к небу, рванулось с места и, прорвавшись сквозь беспорядочную схватку, поскакало прочь по полю гаоляна, простиравшегося насколько хватало глаз. Позади раздалось два-три выстрела, но их Сяо-эр слышал, как во сне.

Лошадь раненого Сяо-эр скакала во весь опор и он упал в грязь у кромки воды.

Не вмешайся судьба, Cяо-эр мчался бы и дальше, горько жалуясь небесам на своё несчастье, пока отливающее медью солнце не скрылось бы на западе. Однако равнина постепенно превратилась в отлогий склон, спускавшийся к узкой мутной речушке среди гаоляна, и там, где речка наконец стала видна, судьба всё-таки вмешалась — приняв облик пары раскидистых ивовых деревьев, чьи нависшие над землёй ветви уже начали ронять листву. Эти густые ветви, когда лошадь устремилась сквозь ивы, подхватили Cяо-эра и сбросили головой вниз в мягкую грязь у самой кромки воды.

Середина. Вот здесь, пожалуй, наш несчастный герой, как никогда, честен пред собой. Вот здесь он, находясь в полузабытьи, между жизнью и смертью, видя небо над собой, вспоминает свою жизнь, такую короткую и непутёвую. И как ведь умирать не хочется!!!

То и дело подступали слёзы. Глядя сквозь их пелену на свою жизнь, Сяо-эр видел, какой невыразимо уродливой она была до сих пор. Ему хотелось попросить у всех прощения — и одновременно всех простить.

— Если бы мне удалось спастись, я бы сделал всё, чтобы искупить прошлое! — в слезах шептал он про себя.

Однако бесконечно синее, бесконечно глубокое небо будто не слышало, сантиметр за сантиметром, ладонь за ладонью опускаясь ему на грудь. Слабо мерцающие точки в бескрайней синей глади — наверное, звёзды, различимые даже днём?.. Видения больше не скользили у него перед глазами. Хэ Сяо-эр с трудом вздохнул ещё раз, губы его задрожали, и наконец он медленно закрыл глаза.

Конец. Финал истории, будто закончившейся смертью Сяо-эр на поле боя перенесён на год вперёд, уж в мирное время.

Стояло весеннее утро. Прошёл год после заключения мира между Японией и Китаем. В одном из кабинетов японского посольства в Пекине военный атташе майор Кимура и инженер по имени Ямакава, присланный из Японии с инспекцией от министерства сельского хозяйства и торговли, неспешно беседовали за чашкой кофе и курили сигары, на время отвлекшись от напряжённой работы.

Выдержка из китайской газеты и стала предметом обсуждения этих господ.

"Хэ Сяо-эр, владелец парикмахерской, в прошлом участник войны с Японией, получивший многочисленные награды за проявленную на поле боя храбрость, после триумфального возвращения домой не отличался примерным поведением, чрезмерно пристрастившись к алкоголю и женщинам.… N-го числа он поссорился в баре с приятелем, что привело к потасовке, в результате которой Хэ Сяо-эр скончался на месте из-за тяжёлой травмы шеи. По удивительному стечению обстоятельств, она не была получена в драке — открылось старое боевое ранение. Как утверждают очевидцы, во время конфликта пострадавший упал на стол и вместе с ним рухнул на пол, в результате чего голова внезапно отделилась от тела, оставшись висеть на единственном лоскуте кожи, а из раны хлынула кровь. Власти сомневаются в этой версии, и в настоящее время в отношении второго участника драки проводится расследование. "

Но именно дальнейшая беседа и есть тот вопрос, что ставит перед нами писатель: Всегда ли честен человек пред собой? Всегда ли меняется к лучшему, узнав край жизни?

Что ж, видимо, здесь надо вспомнить все те обещания, что мы частенько даём себе, стараясь стать лучше. Но получается ли? Исполнили мы все те обещания? Ответ, видимо, очевиден. А вы верны своему слову?

Не сомневаюсь, что Акутагава читал Амброза Бирса. Не будь на свете "Происшествия на мосту через Совиный ручей", его рассказ произвёл бы на меня гораздо большее впечатление. Забавно, что я не читал "Войну и мир", но в школе мне настолько крепко вдолбили синее небо Аустерлица, что и здесь я сразу разглядел эту параллель.

Амброз Бирс написал куда круче. О Толстом судить не могу, но подозреваю то же. Акутагава выступил не как последователь, а как эпигон. Мог бы что-нибудь и своё написать, оригинальное :)