Зеленый шум

Сегодня у Михаила Михайловича Пришвина день рождения. Как-то так сложилось, что до сих пор я не написал ни одного отзыва не его произведения, поэтому сегодняшнее событие расцениваю как прекрасную возможность исправить этот недочёт. И хочу вспомнить об одном из самых лучших и известных его творений - сказке-были "Кладовая солнца".

Известно, что такое жанровое определение как "сказка-быль" дал своему произведению сам автор, у него была очень своеобразная теория об эволюции сказки. По мнению Пришвина "новая сказка" без Бабы Яги и Ивана-дурака должна вписываться в ткань реальной жизни. Автор следует своим принципам, в "Кладовой солнца" указан точный год происходящих событий - 1942, присутствуют детали, указывающие на то, что где-то идет война, но сюжетные пространство и время сказки как бы закапсулированы, они существуют в каком-то своем, именно сказочном измерении.

Есть писатели, которых можно читать по диагонали, пропуская ненужные отступления, которые позволяет себе автор, стараясь не упустить главного проследить основную сюжетную линию. Пришвин не таков, читать его подобным образом - напрасно тратить время, его читают не для того, чтобы получить удовольствие от сюжета, а для того, чтобы получить удовольствие от русского языка, которым он владеет безукоризненно. Поэтому неподготовленному читателю Пришвин часто кажется скучным и занудным, а те, кто знает, какие сокровища скрываются в его текстах, перечитывают его вновь и вновь.

Приходилось слышать и диаметрально противоположные упреки в адрес автора, одни сетуют, что у Пришвина слишком много описаний природы, и сюжет отходит на второй план, другие, наоборот, недовольны тем, что сколько бы много не было природы, все же автор обозначает, что главное для него - человек. Но мне кажется, противоречия в этом нет, с одной стороны Пришвин - вдохновленный певец родной природы, с другой - для кого же воспевать природу, как не для человека, ведь вся её прелесть не существует, если нет человека, нет его ощущений. Глаз должен насладиться прекрасными видами, игрой света, трепетом растений, грациозными движениями животных, ухо - звуками - шум прибоя или водопада, трели птиц, шелест листвы, кожа должна ощутить дуновение ветра, тепло солнца, холод мороза...

Вот и в "Кладовой солнца" роль главного героя природа делит с людьми. Настя и Митраша - "золотая курочка" и "мужичок в мешочке" проходят серьезное испытание, столкнувшись с природной стихией, которая заставляет их сдать суровый и опасный экзамен. Природа испытывает и провоцирует ребят, устраивая у Лежачего камня ссоры деревьев и птиц, общее настроение передается детям, и возникают условия для дальнейших испытаний.

Ими движет эгоизм и жадность, Митраша неумолимо стремится к опаснейшей Слепой елани, Настя находит ягодную палестинку и забывает обо всём на свете. Здесь необходимо обратить внимание на противостояние добра и зла, необходимое для сказочного сюжета, которое предстает снова в природных образах: собака Травка и волк Серый помещик.

И снова человеческий фактор оказывается превалирующим в природном контексте, ведь даже в том, что Травка вытащила Митрошу из болота, заслуга не столько её, сколько покойного охотника Антипыча, ведь это за него приняла Травка Митрошу, ведь ей казалось, что она спасает старого хозяина.

Всё заканчивается благополучно, дети встречаются и мирятся, Митроша утверждается в своей мужественности, убивая Серого помещика, Настя - в женственности, преодолев в себе жадность и отдав собранную клюкву сиротам из блокадного Ленинграда, которые живут в их деревне.

И, напоследок, несколько слов о названии - "Кладовая солнца". Так автор называет болото, которое хранит солнечный огонь и тепло, накапливающиеся в растениях. Это солнечное тепло и становится той силой, которая приходит в решающий момент на помощь главным героям, это тепло объединяет природу и лучший её продукт - человека.

Об этом сборнике рассказов я узнала из книги Агния Барто - Найти человека и невольно сравнивала то, как разные писатели повествуют о трагичных судьбах ребят, при этом сопоставление оказалось не в пользу данного произведения. На мой взгляд, Пришвин, как «певец природы», о детях пишет слишком отстраненно, т.е. для него примерно равны что они, что побеги деревьев, даже, возможно, на мой придирчивый взгляд, природа волнует автора больше, во всяком случае ее он может описать лучше, чем переживания ребят.

В данном произведении очень многое вызывало мое несогласие или удивление, хотя, конечно, надо учитывать, что истории писались в прошлом веке, когда отношение к сиротам и усыновлению было совсем иное. Но, например, я никак не могу понять, что заставляет рассказчика спрашивать у потерявшего мать ребенка: ты кого больше любишь, папу или маму? (в целом, это вообще странный с современной точки зрения вопрос, даже если у малыша живы и папа, и мама)

Непривычно выглядит и тот посыл, что лучшее, что можно желать таким деткам, это забыть поскорее прошлое, своих погибших родителей, начать жизнь с чистого листа (сейчас, насколько я знаю, стал основным иной подход: все «забытое» никуда не уходит и живет в подсознании как бомба замедленного действия, правильнее не делать тайн из прошлого, не заталкивать боль внутрь, а проговаривать, выплёскивать ее) Поэтому мне было странно читать о том, как от мальчика прячут письма от отца, сражающегося на фронте, чтобы его не расстраивать, пусть лучше он вовсе забудет папу (ведь ребенок же сейчас «чистый лист»), чем будет тревожиться за жизнь отца.

Или, например, история девочки, которая была очень «удобным» ребенком, ведь она тоже забыла родной дом, поверила, что приемная мама и есть ее родная, а когда вдруг осознала, что это не так, то приемная мать вдруг впала в истерику, стала биться головой об стену и стонать. Разумеется, бедная малышка поспешила ее успокоить, сказав, что любит, что женщина, конечно же, «настоящая мама».

Все это напоминает мне рассказ Любовь Воронкова - Девочка из города где от героини тоже требовали, чтобы она скорее забыла прошлое, стала называть мамой чужую ей женщину.

Еще весьма несовременной выглядит история о том, что детский дом и «общая мама» на 300 детей лучше, чем родная мать, которая учит подлостям ( хотя в этой истории биологическая мама действительно весьма далека от идеала – бросила ребенка в блокадном Ленинграде, эвакуировалась без нее, а теперь пытается вернуть, приучая по-тихому пользоваться ворованным).

Или момент, когда из всех детей пришедший в детдом генерал выбрал себе одного мальчика, а воспитательница оставшимся детям объяснила это тем, что они сами виноваты, что их не выбрали, так как недостаточно воспитанные.

В общем, подводя итог, этот сборник можно посоветовать поклонникам Пришвина, а также тут могут найтись занимательные подробности о нравах и правилах жизни общества, весьма сильно изменившиеся в наше время, для любителей исторических зарисовок.