Всегда приятно вернуться к уже знакомым лицам, и неожиданная встреча с Сеси порадовала, ибо семья у неё, конечно, интересная и запоминающаяся. Празднества остались позади, наступили тихие будни, и отец девицы начал выказывать своё возмущение: «Так-так, если кто мне втолкует, чего ради она тут валяется, я сжую креп с моего ящика из красного дерева», – типичные речи про ленивую молодёжь, ведь дочурка только и делала что спала, в то время как её брат, например, в морге трудился (кормилец!.. во всех смыслах), а она, что она, лежит и... что? Мать защищала свою девоньку, но защита ей, если честно, не сказать что требовалась... Проснувшись, потянувшись и позавтракав, дочь вновь пошла спать, дав матушке обещание, что батюшка совсем скоро одумается: «Я покажу ему, как хорошо, когда я под рукой», – и ещё эти слова про семейную страховку... Пульс замер, грудь перестала подниматься, в комнате стало тихо и пусто – юркое сознание её необычной обитательницы отправилось в Странствие, а тем временем в дом ворвался родственник, требующий помощи столь одаренной девы...

Мир дядюшки «потонул в колокольном звоне», который почему-то слышал лишь он один, худо ему было и очень страшно. Забросав мать семейства угрозами, он отправился бродить по городку, тщась встретить свою племянницу. Но где она могла быть? Может, она в ребёнке, который бежит вон по той тропинке? Или в птице, которая смотрит на него своими острыми глазками? А что, если она в машинисте поезда, который мчится так, будто это его последняя поездка? Колокола тем временем продолжали звенеть, Джон – сходить с ума, везде ему стали мерещиться его покойные родственники, которых он в разные периоды своей жизни сдавал властям, ну а что, ему деньги, им – кол в сердце, всё честно (так ему думалось). Он кричал, хохотал и плакал, он даже молился, но ничего не помогало, ничего. «Что-то там, внутри меня...», – и пусть и было сразу ясно, что Сеси всё это время “сидела” в нём, момент, когда она заговорила его уже мёртвыми устами... да, это было впечатляюще. Отец, надо думать, оценит способности своей дочки, вот уж и правда – страховка... придётся есть креп, бать!

Хороший рассказ. Во-первых, было живенько: «За омытыми солнцем окнами через высокие ивы пронёсся лёгкий ветерок», – и вместе с ним пронеслась и девчонка; во-вторых, было красиво: «Деревья стояли изваяниями, объятыми зелёным пламенем», – яркий образ; в-третьих, было жутко: «Я и есть тот самый страх», – просто вау. Тут вообще было много образов, которые хотелось смаковать, больше всего запомнился рак, вот это вот «может, она притаилась внутри рака, смотрящего на тебя из-под камушка в ручье» очень увлекло, потому что... а вдруг? Ну и сама семья, конечно. Рассказ про Тимоти был довольно печальным в том плане, что он, обычный мальчик, чувствовал себя чужаком, но! Они «сони разного сорта», у каждого свои, так сказать, таланты, и этим они и хороши. Нет, ну как было бы всё-таки скучно, если бы все были одинаковыми! И уж порицать другого за то, что он, например, спит слишком много в отличии от остальных, как-то уж совсем неправильно. В Семействе, как говорится, каждый пригодится... в том или ином виде.