Размышления

Судьба всех гениальных людей одинакова – они одиноки.

Иногда только в экстремальных ситуациях завязываются крепкие связи.

Как сказал Жан Кокто, для одних людей стиль - это сложный способ сказать что-то очень простое, для других - простой способ сказать нечто очень сложное.

Любовь может быть печальна, но это не причина для слёз.

Часто копируют и никогда не достигают.

Страшная судьба - потерять родину и родной язык. А когда вы теряете всё это по собственной воле - тяжелее вдвойне. Англичане и американцы не понимают этого. Они всегда будут чувствовать себя как дома, везде и всюду говорить на своём языке. То, что я потеряла прекрасный язык своих предков, сломило мою душу на долгие годы.

Неизбежное надо воспринимать с достоинством.

Фон Штернберг:
«Я не открыл Дитрих. Я — учитель, взявший в обучение прекрасную женщину, заботливо представляющий ее, усиливший ее шарм, маскирующий ее недостатки, руководящий ею и в результате всего выкристаллизовавший подлинный образ Афродиты».

Америка для меня, так же как и для большинства немцев, была совершенно неизвестной. Мы слышали об индейцах, но кроме этого почти ничего не знали о ней.

Сегодня я могу уже объективно говорить, что люблю эту страну и ее жителей, и праведных и неправедных. Я даже была знакома с несколькими гангстерами, которые были очень добры ко мне, и нашла, что их правила и принципы иногда довольно точно совпадали с моими, когда речь шла о человеческой верности.

Почти каждый итальянский фильм заново озвучивается, даже на итальянском языке; актеры, исполнявшие роли, давным-давно уехали на съемки другого фильма. И это называется игрой? Лично я так не считаю, но что значит мое мнение?

Сегодня, когда вы смотрите на актеров, свободно говорящих на чужом языке, никто не обращает на это внимания — вот как натасканы зрители! Я же считаю: «какая дешевка!»

Но зритель проглатывает все. Таким актерам даже присуждают награды, как, например, приз американской Академии киноискусства «Оскар» — актерам, которые не произнесли вообще ни слова, их дублировали другие. И вот за такое исполнение они провозглашаются «лучшими актерами года».

Горе — всегда сугубо личное, я уже понимала это: я ходила на многие протестантские похороны и видела, что в присутствии посторонних люди скрывали свои чувства, они не плакали. Позднее я была на многих еврейских похоронах и пришла к убеждению, что тут обычаи намного человечнее. Скорбящие могут плакать, причитать и давать выход своей боли. Нас, наоборот, учили скрывать наши чувства.

Боль не уменьшается. К боли привыкают. Привычка берет верх.

неизбежное надо воспринимать с достоинством.
Чувство достоинства исключало какие бы ни было жалобы. Отсюда следовало: слезы, которые вы проливаете из за неизбежного, должны оставаться вашим секретом.

Я люблю выразительный язык Берлина, люблю его юмор. Немцы ведь не очень в ладах с юмором, мы, скорее, серьезный народ. Но житель Берлина обладает совсем особым видом юмора: "юмором висельника" – выражение, которое Эрнест Хемингуэй взял от меня и приобщил к английскому языку.

"Юмор висельника" означает, что себя самого, свои заботы не нужно воспринимать серьезно. Я родилась в Берлине и, слава Богу, обладаю истинным "берлинским юмором".

Многие считают, что женщинам не следует водить машину, чтобы они не уезжали, когда и куда им вздумается. Прекрасная идея!

Но тот, кто давал советы юным, знает, насколько это бесполезно...

Я знала также и еще одно правило, простое для понимания, но не очень-то легкое для выполнения: неизбежное надо воспринимать с достоинством.

Когда закончится война, Бог вернется. Я была в этом так же уверена, как и в том, что сейчас он покинул нас.