Новеллы

Жизнь таких людей кажется ненужной, ибо никакие узы не привязывают их к обществу и все накопленные ими сокровища, которые слагаются из тысячи неповторимых и драгоценных впечатлений, обращаются в ничто с их последним вздохом - никому не завещанные.

До сих пор тяжким обвинением пронизывает меня этот её последний взгляд, этот взрыв гнева, муки, отчаяния и горчайшей боли, которым я — и, быть может, надолго — потряс её жизнь.

Чем сильнее было мое душевное оцепенение, тем больше тянуло меня туда, где быстрее вращалось колесо жизни;

“слишком уж они страдают от необходимости запираться, гораздо больше, чем от признания и последующей кары.”

“Как бы все сразу могло стать хорошо, думалось ей, если бы она сказала одно только слово, одно-единственное словечко «прости», и он не стал бы спрашивать — за что. Но зачем горит свет, нескромный, наглый, любопытствующий свет? Она чувствовала, что в темноте могла бы заговорить. Но свет парализовал ее волю.”

Я был поражён, поражён в самую душу убийственной молнией её взора.

Да, где-нибудь кончается долг... Там, где человек больше не может, именно там.

Во время морских путешествий всякая мелочь превращается в событие, будь то парус на горизонте, взметнувшийся над волной дельфин, замеченный новый флирт или случайная шутка.

нежные, безмолвные, похожие на лапки насекомых печатные буквы

у кого голова на плечах, тому и счастье.

подержать в руках драгоценную книгу значило для Менделя то
же, что для другого - свидание с женщиной. Эти мгновения были
для него платоническими ночами любви.

...все неповторимое день ото дня становится все драгоценнее в нашем обреченном на однообразие мире.

“Ты говоришь — стыд, да ведь это… как бы сказать… это тоже своего рода страх… только высшего порядка… страх не перед наказанием”

“Как мучительна необходимость защищать ложь от множества скрытых нападок!”

“Больше всего обвиняемые страдают от утаивания правды, от угрозы ее раскрытия.”

“шантаж должен быть пресечен немедленно и с полным хладнокровием, потому что малейшее колебание, малейший признак тревоги со стороны жертвы дают в руки противника лишний козырь.”

“Удовольствие от игры превратилось в страсть, страсть превратилась в бешенство, манию”

“Я в полном смысле этого слова «играю» в шахматы, в то время как настоящие шахматисты священнодействуют, если позволительно употребить такое выражение”