Цирк на чердаке и другие рассказы

Вопреки названию, позволяющему, казалось бы, предположить, если не юмористическое, то по крайней мере вселяющее оптимизм содержание, книга оставляет тягостное, а то и вовсе гнетущее чувство. В коротких написанных ярким языком рассказах расскрывается глубокий трагизм внутреннего мира рустика, к сожалению, вытесненного в последствии на потребу дня "городскими". Несколько историй о принципиальности, которая не делает из тебя героя, но оставляет твою семью без кормильца; надежде, хрупкость которой ломает закалённые ветрами и вьюгами характеры; честности, когда на неё не хватает средств, и подлости, когда речь заходит о них; любви, которая может не только исцелять, но и уродовать души "любящих" и жизни её жертв. И всё это на фоне рецессии и становления монополизма в американской глубинке. Никакого Вам приторного happy end. Всё жёстко и сурово.

Даже не смотря на то, что повествование ведется от лица ребенка, даже не смотря на то, что описываемые времена являются просто буднями фермеров, а не войной, не революцией, не апокалипсисом, все равно отделаться от ощущения приближающейся беды непросто. И погибшие ростки урожая, и утонувшие цыплята, и гибель коровы, да мало ли что еще - все говорит о смерти, которая неминуема. Ощущения неоднозначные. По сути, открытого нападения, крови или убийства нет, тем не менее, ребенок, совсем еще мальчик, остро чувствует перемены, вовлекая и читателя в череду своих маленьких, но по-взрослому серьезных, открытий.

Удивительно, какая поразительная разница! Если после Вся королевская рать об авторе у вас составилось впечатление, как об ироничном, захватывающем писателе, то, читатель, отринь сомнения, эта книга с легкостью развеет сие представление. На удивление пессимистичный, тягостный сборник рассказов, большинство составляющих которого призывают задаться вопросом - для чего они вообще были написаны, кроме как повергнуть читателя в глубочайшую депрессию? И то аллилуйя, если он доберется до конца, где его встретит жизнерадостная информация в каком именно году застрелился/ сломал себе шею/был оскальпирован/ или просто какую бесполезную жизнь прожил тот или иной персонаж. Могу сказать что два-три рассказа послужили приятным (хотя и без лишнего оптимизма) разнообразием. Среди них "Когда небосклон зеленеет", "Свои люди", "Любовь Элси Бартон". Рада, что мое знакомство с Пенн-Уорреном началось не с этого сборника. И впервые низкий поклон мкадовским пробкам, как предлогу все таки дочитать эту книгу.